До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

После модернизации все оборудование заменили на легкое, функциональное и интуитивное. А этот пережиток царского режима каким-то чудом оставался в больнице. Весил как пудовая гиря, поэтому со стены никогда не снимался. Даже пыль с него стирали и обрабатывали, поставив стремянку.

Монитор упал, а через несколько секунд по экрану, еще подключенному к сети, пошла неровная волна сердечного ответа. Произошел кардиальный удар, и сердце завелось. Только чудом ребра остались целы, лишь синяк на груди был доказательством реальности произошедшего.

После этого случая Николай бросил пить, говорят, открыл продуктовый ларек и женился. А монитор пришлось списать. Полет для него оказался фатальным.

<p>Череп</p>

Чему не страшен тлен, то не мертво. Смерть ожидает смерть, верней всего.

Г. Лавкрафт. Зов Ктулху

На первых курсах восторженные студенты впервые прикасаются к человеческому телу или его частям.

Первое, что изучают молодые врачи на занятиях по анатомии, – кости. Каждая состоит из огромного количества бугорков, ложбинок, щелей, углублений, отверстий и отростков. Каждая деталь имеет свое трудновыговариваемое название на латыни. И это все нужно держать в голове.

Параллельно идут занятия по пропедевтике, где названия органов берут свое начало с греческого языка, и иностранные языки – английский, немецкий или французский, в зависимости от амбиций вуза и, видимо, планов ректората по отправке молодежи на стажировку в дальние части мира.

Поэтому смешение в неокрепших умах названий на всех языках зачастую приводило к казусам. Когда на занятиях по иностранному языку при попытке рассказать про гастрит студент может случайно вызвать демонов или сердечный приступ у преподавателя.

Изучение анатомии человека длится два курса, также действующие врачи регулярно обновляют знания.

Самый сложный отдел скелета – череп. Он состоит из двадцати трех костей, и на его изучение требуется особенно долгое время. Выучить все только по книгам невозможно, требуется работа с анатомическими препаратами, которые нельзя выносить из анатомички.

Сидеть же круглосуточно в университете не дает отдел охраны и режима, а если точнее – уборщицы. Студенты идут на невероятные ухищрения, чтобы утащить домой кости для самостоятельного изучения: несут в карманах, сумках, рюкзаках и пакетах и везут домой в маршрутках и автобусе. Сколько раз раздавались крики в переполненных маршрутках:

– Чем вы в меня тычете?

– Уберите палку!

– У вас из сумки что-то торчит. Оно мне за платье зацепилось!

Непосвященные не в курсе, и это сохраняло им рассудок и нервы. Однажды моя сокурсница в переполненной маршрутке рассыпала кости кисти. Собирали всем автобусом. В версию о конструкторе поверили.

Повезло тем, кто имел дома личный череп. Настоящий, человеческий. В эти счастливчики случайно попала и я. Мне он достался от друзей семьи, глава которой работала частным лор-врачом. Не сумев убедить детей пойти по своим стопам, она взяла с меня честное слово, что после окончания университета я стану оториноларингологом и ей удастся передать мне свою частную практику, а самой выйти на пенсию.

До пятого курса я искренне планировала это сделать, однако любовь к неврологии пересилила все договоренности. Но это совсем другая история.

Вообще, происхождение данного черепа банально и одновременно уникально.

В XIX веке в центре города N располагалось одно из самых крупных кладбищ – Чугуновское. Оно состояло из нескольких частей: лютеранское, католическое, военное, больничное и тюремное. Все в соответствии с расположенными неподалеку учреждениями.

Кладбище действовало и после революции. В 1930 году горсовет вынес решение о переоборудовании его «под сады общественного пользования». Позже решили построить там четыре теннисных корта. Отечественная война внесла свои коррективы – открыли стекольный завод, а в 1959 году приняли решение о возведении ледового дворца.

Стройка длилась более двадцати лет в вялотекущем режиме. Лишь в 1977–1978 годах на месте бывшего кладбища был вырыт основной котлован.

Первые об этом прознали студенты-медики. Идя на уговоры и подкуп ночных сторожей, они пробирались на стройку и, копаясь при свете луны в ямах, рискуя свернуть шею, доставали невостребованные кости. Обрабатывая их особым образом, о чем подробно в свое время рассказал Михаил Веллер, будущие врачи формировали учебную базу или выменивали на зачеты в университете.

Сам череп первые два года ездил со мной на пары под задним стеклом машины, потом переместился на рабочий стол в моей комнате, несмотря на завершение цикла анатомии.

Следующие несколько лет череп лежал в шкафу в коридоре, вызывая суеверный ужас у всех, кто открывал дверцы. Однажды к нам в гости приехала дальняя родственница. Она попросила что-то из одежды, и ее отправили к шкафу.