Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

ПРОШЛО ПОЧТИ ЧЕТЫРЕ ГОДА с тех пор, как семья Чанг переехала из маленького города Порт-Хоуп в Торонто. Питеру исполнилось девять лет. Хотя его больше не закрывали на чердаке, жизнь была наполнена тяжелыми испытаниями. Они уехали из дома родственников и поселились в однокомнатной квартире на Квин-стрит, в западной части города. Он и его сестра смотрели телевизор после школы до прихода матери. Питер подучил английский язык с помощью занятий в школе, просмотра телевизора и разговоров с сестрой. Он везде носил игрушечное пианино, повторяя каждую песню, которую слышал.

– У Маленького Питера было всего восемь клавиш, и я очень гордился, когда смог сыграть главную музыкальную тему из телесериала «Остров Гиллигана»[16]. Сестра узнала ее и похлопала.

К тому времени отец Питера, на мой взгляд, недалеко продвинулся в роли родителя и стал растолстевшим диабетиком, который всеми силами дестабилизировал уровень инсулина, поедая сахар по предложению жены. С тех пор, как они закрыли ресторан, мужчина отрицал наличие у себя диабета и лишнего веса, а непреодолимая депрессия оставила его безработным. Он просто сидел целыми днями в кресле и слушал джазовые пластинки. Периодически, когда в произведении начинался импровизационный джазовый отрывок, папа указывал на пластинку – Питер понимал, что его отец, который избегал зрительного контакта с того момента, как потерял все деньги семьи, пытался поделиться с ним музыкой. От старших родственников Питер слышал, что отец был очень музыкальным ребенком и умел играть по нотам, но подобная карьера не приветствовалась – слишком «несерьезно».

Мать Питера никогда не упускала возможности унизить отца, который «разрушил будущее семьи». Она не давала денег ни на покупку излюбленных пластинок, ни на сигареты. Позже Питер узнал, что отец был из семьи музыкантов, как говорила мама, он был поглощен западной музыкой и подозревался в содействии распространения опиума во Вьетнаме. Мать Питера считала западную музыку частью беспутного будущего, которому поддался отец.

Однажды она пришла с работы раньше обычного, и пока сестра занималась вышивкой бисером, Питер с отцом не были заняты делом, сидели слушали джаз. Мама была в ярости.

– Я понимаю, почему она злилась, – сказал Питер. – В конце концов, она целый день работала, а мы просто бездельничали. Она сказала, что отец и я – два сапога пара, что мы находимся во власти западного мышления и музыки и ничем не лучше выходцев из Франции и другого европейского мусора.

(Во времена детства его мамы Вьетнам был колонией Франции.)

Женщина постоянно впадала в бешенство, ее голос стал для Питера наивысшей точкой страха и опасности.

– Она ворвалась в комнату и сломала все папины пластинки, одну за другой. Я стоял в ступоре, надеясь, что она не повернется в мою сторону, но она повернулась. После того как мать разломала всю коллекцию пластинок, она посмотрела в мою сторону и ринулась в мою комнату, схватила Маленького Питера и выбросила в окно.

Женщина кинула его с такой силой, что оконное стекло разбилось.

Питеру было девять лет, его, по всей видимости, наказывали за то, что он не вышивал бисером. На самом же деле мальчика наказывали за то, что он был похож на отца. Я спросила, был ли Питер опустошен потерей. Тот ответил, что привык к постоянным потерям, поэтому ощутил лишь отсутствие чувств.

– Сложно объяснить. Я выглянул в окно, и мне стало так жаль Маленького Питера. Но я не чувствовал грусти – только пустоту.

Потом замялся, подбирая слова:

– Ощущалось все так, будто я находился не в своем теле.

Я обратила внимание, что среди миллиона воспоминаний 20-летней давности пациент запомнил именно смерть Маленького Питера. Я сказала о своей уверенности в том, что это событие нанесло определенную травму.

– Вы страдали от деперсонализации, которая возникает вместе с ощущением, что вас отделяют от самих себя. Вы не чувствовали тела и эмоций. Мир казался затуманенным, связь с самим собой оборвалась.

– У меня часто такое случается. Какова причина?

– Травмированное детство: нарушения на ранних стадиях дифференциации самого себя в комбинации с высоким уровнем тревожности.

Питер думал, что помнит этот инцидент так хорошо из-за случившегося через несколько дней. Было лето, в школу ходить не надо было, поэтому сестра целыми днями напролет вышивала: от рассвета до ночи. Отец жестом попросил сына следовать за ним. К тому времени, будучи сорокалетним мужчиной, он едва мог ходить, ковыляя с тросточкой. Они медленно добрались до музыкального магазина. Отец был вымотан, ноги распухли, и он сильно вспотел. Потом вошел внутрь, взял синтезатор, и они с Питером направились к выходу. Охрана остановила их, позвонила в полицию. Сотрудники поняли, что с отцом что-то не так, поскольку тот не отвечал на вопросы. Они отвезли Питера и его отца домой, после того как мальчик убедил полицию, что дома у них есть деньги для оплаты покупки.

– Сейчас, когда я вспоминаю это, мне кажется, полиция знала, что мы – не воры, но видели, у обоих ментальные проблемы. Они добродушно отвезли нас в тишине домой.