Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

К счастью, в тот момент мамы не было; сестра знала, где лежат деньги, и заплатила за синтезатор. Полицая с подозрением посмотрела на кучу вышивок в комнате, будто это незаконное производство. Они спросили, почему сестра была одна дома, занимаясь работой. Питер слышал, как они переговаривались и сказали, что это может быть просто «азиатская традиция». Сотрудники выглядели озадаченными, но не стали выдвигать обвинения. Когда пришла мама, полиция объяснила ситуацию и уехала.

В тот момент женщина просто слетела с катушек. Большую часть времени она была пугающей, сказал Питер, но он никогда не видел ее такой злой, как тогда. Она яростно накинулась на отца и начала бить его, пока он не повалился на пол. Мать кричала что-то на китайском, Питер не понимал. Отец поднялся, покачиваясь, оперся о стену, тяжело дышал пару минут, а потом у него случился сердечный приступ и он умер. Питер сказал, что всегда винил себя за смерть отца, поскольку, если бы тот не купил ему синтезатор, остался бы жив.

У Питера было немного детских воспоминаний, но кража инструмента отцом было одним из них. Пациент объяснил, что чувствовал себя крайне неловко, ведь кража – нечто неприемлемое; в его окружении не было людей, которые когда-нибудь что-то своровали. И все же, с другой стороны, он воспринял случившееся как единственный акт любви. У отца не было денег, но он предвидел скорую смерть и хотел подарить сыну синтезатор в качестве замены того, что выбросила мать. Поэтому просто доковылял до магазина и взял его. И даже не пытался спрятать.

Питер признал это как отчаянный акт любви от умирающего отца.

Он также понимал, что его смерть – медленное самоубийство. Я спросила, как отреагировала мать:

– Она ждала и желала этого или же чувствовала себя иначе, когда это случилось?

Мужчина тяжело вздохнул.

– Нет, конечно. Она не такой человек. Она желала ему смерти и чувствовала облегчение после, сказав, что теперь у нее стало на одну обузу меньше. После мама никогда о нем не упоминала, кроме тех случаев, когда говорила, что я такой же ленивый и глупый.

– А вы действительно были как отец?

Питер подтвердил. У них обоих был музыкальный талант: они могли играть по нотам и на слух. Оба тихие, любили музыку, их особо не заботили деньги или конкуренция. Питер играл на синтезаторе только в комнате, боясь, что мама поймет, как важен для него инструмент, и сломает его.

Прошло несколько лет после смерти отца. Мать купила небольшой дом с четырьмя квартирами, а спустя несколько лет еще один такой же. Она сама содержала их, делала ремонт, собирала арендную плату и вела борьбу за клиентов с другими арендодателями. Когда Питеру исполнилось двадцать лет, она дала ему квартиру в одном из домов, который находился недалеко от ее места проживания. Мать до сих пор готовила ему каждый день ужин, успевая бегать по домам – с одной работы на другую. В то же время, как только сестра выбралась из-под материнского крыла, она вышла замуж за мужчину неазиатского происхождения и стала домохозяйкой, ведя «ленивый канадский образ жизни», как говорила мать.

Питер верил в то, что он обуза; женщина называла сына «разгильдяем» и постоянно твердила, чтобы он нашел «настоящую» работу. Парень же постепенно становился известным человеком в мире музыки, хотя и не гнался за деньгами, зарабатывая не так уж много, гастролируя с группой.

Очевидно, мать относилась к нему как к плохому, ленивому и медлительному ребенку в детстве и так же относится во взрослом возрасте. Никакие доказательства не смогут убедить ее в обратном. Чем была вызвана ненависть: сходством с отцом, ее убеждением, что западная музыка – зло, или ненавистью к мужчинам в целом? Я этого так и не узнала. Единственная вещь, которую я знала наверняка, – когда мать относится к тебе негативно, ты веришь. Кто же еще формирует твое восприятие самого себя? Время идет, и чем больше интересных фактов о жизни матери всплывает наружу, тем понятнее становится ее поведение. Как сказал Фрейд: «В Вене нет загадок».

Первый год терапии подходил к концу. С течением времени Питер стал громче говорить и смотреть в глаза. Он был эмоционально обделен, поэтому понадобился целый год, чтобы начать доверять мне. Молодой человек понял, что я забочусь о нем и вместе мы сможем выйти на путь выздоровления.

Однако я была обеспокоена прогнозами. Питер пропустил так много стадий развития в детстве, что я волновалась, сможем ли мы восстановить его эго. Как построить его при наличии такого немногочисленного необработанного материала? Опасно конструировать «Я» на столь шаткой основе. Я ощущала такое же волнение, которое испытывает архитектор, строя новый дом на неустойчивых сваях.

Единственное, что давало надежду, – безмерная доброта Питера. Если у кого-то не было денег, он давал их нуждающимся. Один раз, когда увидел в моей приемной плачущую женщину, он не спросил ее, что случилось, просто сходил купил ей кофе и сказал, что все образуется. Его привязанность к матери, которая была неуместной, трогала за душу. Доброта и великодушие помогают продвинуться далеко вперед.