Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Этот момент стал основополагающим в терапии Питера. Фильм начинался с объяснения понятия «материнской связи», которую мы называем «любовью», связи между новорожденным и его мамой. В эксперимент были вовлечены новорожденные детеныши обезьян и две взрослые обезьяны – мамы. «Строгая» держала бутылочку с молоком; малышам приходилось подпрыгивать, чтобы получить еду. «Добрая» тоже была достаточно холодна, но у нее было мягкое полотенце; вместо еды оно давало возможность тактильных ощущений, и обезьянки могли трогать его, обнимать и играть. Харлоу и другие были в шоке, когда необходимость в тактильных ощущениях взяла верх над едой. Детеныши обнимали маму с полотенцем на протяжении практически девятнадцати часов в день, к строгой подходили лишь на несколько минут, чтобы попить молока. Когда малышей отделили от доброй, они плакали и кричали, находясь в тревожном состоянии из-за расставания. Когда их отделили от обеих, детеныши скакали туда-сюда, нанося себе физический вред.

Питер, чей голос обычно был монотонным, начал говорить оживленно. Он увидел самого себя в детенышах, лазающих туда-обратно, делая себе больно; в одиночестве на чердаке он часто бился головой о стены. Но маленькое пианино спасло его. Он сказал:

– Маленький Питер был «доброй мамой», которая пела, успокаивала и обнимала меня своей музыкой.

Мужчина вспомнил мягкие звуки игрушечного пианино, которые заполняли внутреннее опустошение. Он не совсем осознавал тогда, что именно играл. Питер видел пианино как оживленный предмет, живое существо, которое успокаивало.

К концу фильма в одной из последних сцен мы наблюдали, как новорожденных впервые перенесли в другую комнату, без доброй мамы. Помещение было наполнено различными предметами, которые нравятся обезьянам, – лестницы и качели. Но малыши были напуганы и забились в угол, дрожа от страха. Сразу, как к ним в комнату запустили добрую маму, они залезли на нее и принялись обнимать. После нескольких мгновений ласки обезьянки начали исследовать предметы в комнате.

Питер попросил поставить фильм на паузу.

– Боже мой, – произнес он, – вот же: это детский садик. У всех остальных была добрая мама, а у меня никого не было. Я в страхе забивался в угол. Мне так жалко этих маленьких обезьянок. Помню, как я пытался понять, почему другие дети не были напуганы, как я. Они бегали и играли в догонялки, лазали по железным конструкциям, которых я до смерти боялся.

Далее в фильме в комнату поставили большую фигуру в виде монстра, похожего на металлическую божью коровку с большими зубами и качающейся головой. Детеныши, естественно напуганные, побежали в объятия доброй мамы. Когда они успокоились и удостоверились в наличии связи с матерью, малыши обернулись на монстра и начали издавать угрожающие звуки.

Питер попросил остановить фильм еще раз.

– Меня обижали, но мне не к кому было идти, чтобы успокоиться. Я просто прятался, а потом круг замыкался, и меня снова обижали.

Мы посмотрели несколько фильмов Харлоу. В них показывалось, как детеныши с ментальными нарушениями вырастали неспособными защитить самих себя. И самым удивительным фактом было то, что эти обезьяны не хотели заниматься сексом. Когда их принуждали к спариванию и продолжению рода, они не понимали, как должен вести себя родитель. И мужские, и женские особи становились жестокими; физически и эмоционально издевались над детенышами, поэтому часто их потомство перемещали в другую клетку для безопасности.

Последний фильм закончился, включился свет. Питер сидел неподвижно. Я взглянула на его побледневшее лицо. Он посмотрел на меня с изумлением и сказал:

– Она не хотела заниматься сексом. Боже мой!

До него дошло.

– Все верно. Секс – это конечная цель. Сначала нужна любовь, потом объятия, потом близость, потом защита, поэтому, лишь получив все, можно выйти во внешний мир и испытывать судьбу. Когда люди находятся в изоляции в детстве, они пропускают все те необходимые шаги, и уже во взрослом возрасте секс кажется чем-то пугающим.

Питер спросил:

– Вы видели, как была испугана обезьяна, которая росла, имея только строгую маму, когда ей нужно было подружиться с обезьяной, выросшей в нормальных условиях? Именно так я себя и чувствую.

Я заметила, как сильно мужчина вспотел и стал реже моргать. Он был так расстроен и дезориентирован, покидая кинокомнату. Питер побывал в ужасающем путешествии по своему раннему детству.

Он верил в мамино описание себя как бесполезного, ненормального и глупого. Мои попытки изменить эту картину не смогли отвернуть Питера от представлений своей матери. Лишь фильмы Харлоу заставили понять, что он пропустил очень важные ступени в собственном развитии. Позже Питер сказал, что ничего не оказывало на него такого сильного эффекта, как эти киносеансы. Наша терапия вышла на новый виток, и с тех пор мы делили ее на «до Харлоу» и «после Харлоу».