Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

«Вас избивали за то, что вы сказали «привет» сестре на родном языке кри. У вас до сих пор остались ментальные шрамы. Вам говорили, что коренные жители – плохие. Вам дали номер вместо имени. Ваша деперсонализация зашла так далеко, что на исповеди вы раскаивались за то, что являетесь индейцем».

5. Не имели дома/постоянного места жительства или жили в нищете.

«Вам приходилось работать в школе, но заработанного едва ли хватало на еду. Дома родителям критически не хватало денег на еду, которая дорого стоит на севере. Но всегда находились деньги на алкоголь».

6. Постоянно становились жертвой издевательств, в том числе подвергались сексуальному и физическому насилию.

«Человек, который взял вас под крыло, сексуально изнасиловал вас, и это продолжалось достаточно долгое время. Другие, менее добрые и с более жестокими пристрастиями, тоже насиловали вас. Затем отец-алкоголик и мать говорили, что вы на стороне белых, и смеялись над вашими достижениями».

Я положила книгу на стол.

– Этот список даже не включает пункт «Смерть жены и дочери». Вы говорите, что ни с чем подобным не сталкивались? Вы, как герой, лицом к лицу столкнулись со своими демонами и выиграли. Да, вы выключили эмоции, а мы начали сдвигать этот айсберг с места и, по сути, оголили вашу психику. Но самое главное то, чего вы НЕ сделали. Алкоголь – это наркотик, который мог бы стать альтернативой. Он убивает боль и позволяет выпускать наружу злость за ту несправедливость и боль, которая преследовала вас большую часть жизни. Несмотря на это вы никогда не пили.

Я продолжила:

– Вы говорили, что не хотите, чтобы ваш ребенок видел, как отец пьет. К сожалению, большинство жертв сексуального и физического насилия из школ-интернатов применяют тот шаблон поведения, который видели. Это все, что они знают о воспитании. Это был и ваш шаблон, единственный, который вы видели. Однако вы не делали подобных ужасных вещей. Вы были настолько сильно обеспокоены этим, что не позволяли дочери сидеть у вас на коленях.

Потом решила упомянуть сестру.

– В отличие от остальных, вы никогда не оставляли попыток найти сестру. Единственная драка, в которую вы ввязались, была связана с ней. Тот мужик из бара оскорблял ее, а вы защитили.

У вас есть работа, вы стали лучшим работником компании. Вы копите деньги. Вы женились на хорошей женщине и пытались делать все правильно. Вы никогда не били ее и не делали ничего из того, что делали с вами в школе-интернате. Вы жили в среде, где родную культуру пытались искоренить. Вы – стойкий и храбрый, держались и оставались человеком несмотря ни на что.

Даже герои, отличившиеся во время военных действий, проходят через меньшие испытания. Они получают почетную медаль за один храбрый поступок, совершенный в один день военных действий. А вам приходилось воевать сразу на всех фронтах большую часть жизни. Поэтому никогда не говорите: «Я никогда не сталкивался с чем-то подобным лицом к лицу».

Я знала, что разговариваю в неподобающем тоне, проявлялись особенности моего ирландского происхождения. Впервые за всю практику, закончив подобную речь, я осознала, что разговаривала на повышенных тонах, не обращая внимания на временные рамки, я никогда так не делала: время сеанса уже истекло, а я продолжала говорить. Но я была настолько переполнена негодованием, что Дэнни, являясь героем, который боролся за свое психологическое здоровье, даже и не знал про это.

Он выглядел удивленным.

– Хорошо, – всего лишь ответил он, выходя из офиса, и тихо закрыл за собой дверь.

Зачем я поддалась порыву собственных эмоций? Я боялась, что у него появились мысли о суициде? Я не была уверена. Я надеялась, он сочтет мои предостережения как заботу. Я находилась в фрустрации из-за того, с чем никогда не сталкивалась: как воссоединить человека с его родной культурой, если в детские годы его программировали на то, что это культура дикарей? Даже родной язык кри стал триггером.

Мы успешно прошли центральную точку лечения – шел пятый год. Мы провели много времени вместе. Дэнни осознал, что разговаривает со мной намного больше, чем с кем-либо другим в жизни.

Я думала, что помогаю ему, но знала наверняка: он тоже помогает с одной моей проблемой.

В первой главе про Лору я описывала свой контртрансфер (контрперенос): чувства лечащего врача, связанные с пациентом. Поначалу внешний вид Дэнни (индейские черты лица и черные косы) был своеобразным триггером для меня – один раз, когда я работала в психиатрической клинике, на меня напал индеец и избил, я даже попала в больницу. Каждый раз, видя кого-то похожего на того мужчину, я чувствовала страх, мой пульс ускорялся, а дыхание учащалось.