Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

На военную службу охотно принимались женщины-добровольцы – как в индивидуальном порядке, так и в результате массовых кампаний. Перечисленные выше мобилизации женщин фактически носили обязательный характер, однако всегда находилось немало девушек-добровольцев. За годы войны только один раз был осуществлен полностью добровольный призыв женщин. Согласно изданному 16 мая 1944 г. постановлению ГКО № 5907с «О призыве в армию 25 000 женщин-добровольцев», Главупраформу Красной армии надлежало «призвать в добровольном порядке через местные городские и областные комитеты ВКП(б) и исполкомы Советов депутатов трудящихся 25 000 женщин в возрасте от 20 до 35 лет… из числа женщин, не имеющих детей и не обремененных семьей»[958].

Добровольческое движение среди женщин в годы Великой Отечественной войны получило достаточно широкий размах. Образ девушки-добровольца, готовой к самопожертвованию за свободу родины, воспевался в пропагандистской литературе[959]. Истоки феномена женского добровольчества следует искать в глубокой женской эмансипации и структурном изменении положения женщины в советском обществе, произошедших в 1920—1930-х гг. Политика государства в этот период была нацелена на равноправие полов, равный доступ мужчин и женщин к образованию, социальным лифтам, общественной деятельности. Миллионы девушек осваивали военные специальности на курсах организации Осоавиахим[960].

Неудивительно, что свидетельства о первых днях войны полны упоминаний того, как девушки-студентки, работницы заводов и фабрик наряду с мужчинами осаждали военкоматы, райкомы партии и комсомола. Не единичны были случаи, когда жены приходили на призывные пункты с мужьями и сыновьями. В первые дни войны в большинстве случаев военкоматы им отказывали. «Многие женщины плакали» от того, что их «не пускают на войну», – свидетельствовал очевидец[961].

В ополчение их принимали, но в основном на тыловые должности. Например, при формировании стрелковой дивизии народного ополчения в Сталинграде «много было заявлений от женщин. В первое время мы женщин брали только в санитарные части и в связь, а они требовали, чтобы их принимали наравне с мужчинами бойцами»[962].

Проведенный в кандидатской диссертации Н.Е. Боле анализ содержания заявлений женщин, подававшихся в военкоматы, показал, что среди озвучиваемых ими мотивов были как общие для всех граждан патриотические идеи и возмущение вероломным нападением гитлеровских войск на Советский Союз, так и специфические гендерные причины – месть за погибших на фронте родных – мужей, отцов, братьев, сыновей; потеря ребенка или бездетность; одинокость в эвакуации; проблемы в супружеской жизни[963].

Доля заявлений, подаваемых в первые дни войны женщинами, действительно была значительной. Например, в Узбекистане[964] с 22 по 27 июня поступило 7600 заявлений о добровольном вступлении в армию, из них 2503 заявления от женщин[965]. В Днепропетровской области на 2 июля из 7613 заявлений 3526 (46,4 процента) были от женщин[966]. В Сталинской области к 1 июля было подано 14 453 заявления, из которых 5314 – от женщин[967]. В Северной Осетии к этой же дате из 1697 заявлений 994 (55 процентов) были от женщин. В Винницкой области УССР на 25 июня поступило 1067 заявлений, из которых 507 – от женщин[968]; в Житомирской области из 548 заявлений 260 было подано женщинами[969]; в Киевской области к 28 июня мужчинами было подано 516 заявлений, женщинами – 638[970].

В последующем при записи в народное ополчение, которое носило более масштабный характер, удельный вес женщин также был весьма весом. Например, к середине августа 1941 г. по Курской области записалось 119,2 тыс. человек, из которых 36 тыс. женщин (30,3 процента)[971]; по г. Саратов к 5 июля записалось 5787 человек, из которых 2074 (35,8 процента) – женщины[972]. В ополчении женщины использовались на должностях медперсонала, связистов, бойцов ПВО.