Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Вербовка добровольцев велась без широкой огласки. Парткомы и комсомольские комитеты, как правило, вызывали намеченных кандидатов на индивидуальные или групповые собеседования, предлагая им записаться в батальоны. «Дошла очередь и до нас, – вспоминал В.А. Афанасьев, в 1941 г. – студент Коммунистического института им. Н.К. Крупской. – Вызвали в комитет комсомола и тоном, заранее предполагавшим положительный ответ, предложили: „Дело добровольное, но Родина ждет!“ Естественно, наше воспитание не позволяло в таких случаях давать уклончивые ответы…»[382] Бывший студент Московского химико-технологического института И.И. Дубин вспоминал, что однажды в райком партии была вызвана группа студентов, около двадцати человек. «В военном отделе райкома нас информировали о ситуации, сложившейся на фронте, и предложили добровольцами вступить в формируемый Московский добровольный лыжный батальон. Предложение было неожиданным (заранее нас к этому не готовили), и, чего греха таить, не все оказались на высоте…»[383] Справедливости ради нужно сказать, что для большинства комсомольцев выбор был однозначен. Другой студент (Сельскохозяйственного института в г. Иваново) П. Шилов вспоминал, как секретарь горкома комсомола, вызвавший его, сказал, что «в Финляндии снега, трудно нашим воевать, нужны бойцы-лыжники. Не задав ни одного вопроса, я безоговорочно записался добровольцем. Вслед за мной записались 28 других студентов-комсомольцев и один коммунист – комендант общежития»[384]. Твердых сведений о правовом статусе добровольцев командиры не имели, поэтому встречались случаи отпуска домой тех, кто передумал идти на фронт[385].

Для стимулирования добровольческого движения Совет Народных Комиссаров 2 января 1940 г. издал постановление № 2 «О сохранении среднего заработка за лицами рядового и начальствующего состава запаса, вступившими добровольцами в лыжные батальоны»[386]. Этим же постановлением предписывалось начислять добровольцам из числа колхозников среднее количество трудодней. Вопрос «в отношении льгот и преимуществ в части размера пособия семьям добровольцев и размера сохранения им заработной платы по месту работы» поступал из штабов округов с первых дней формирования лыжных батальонов[387].

Демобилизуемые после окончания войны рядовые добровольцы, как, впрочем, и все красноармейцы, участвовавшие в Зимней войне, получали премию в 300 рублей; если они были призывного возраста, то получали также и годичную отсрочку от призыва в армию и, по показаниям врачебной комиссии, путевку в санаторий[388]. Студенты возвращались в вузы для продолжения учебы. В 1940 г. также потребовалось специальное нормативное регулирование льгот семьям погибших добровольцев «борьбы с финской белогвардейщиной»[389].

Довоенное добровольческое движение еще плохо изучено. Ясно лишь, что оно, хотя еще локальное, было уже достаточно массовым. Как показал опыт межвоенной эпохи, в мирное время власть и военное ведомство не демонстрировали большого интереса к добровольному способу комплектования войск, пользуясь им ситуативно. Революционный флер добровольчества периода Гражданской войны в России полностью рассеялся. Однако потребность в услугах добровольцев резко возрастала в военное время. Во время советско-финляндской войны военное ведомство предприняло попытку закрыть добровольцами явный пробел в предвоенной подготовки к войне, сформировав из отборной в физическом и морально-политическом отношении молодежи лыжный спецназ. Элитарному назначению добровольцев соответствовал непубличный характер их набора в вузах и спортивных обществах. Добровольцы зачислялись в кадр Красной армии, однако их служба понималась как временная – только на период войны, в связи с чем за ними сохранялись рабочие и учебные места, а также средняя заработная плата или стипендия. Так или иначе, уже виделась скорая перспектива широкого развертывания добровольчества, не сводимая к предвоенным экспериментам.

Часть вторая Великая Отечественная война

Первые дни войны. Молотов и добровольцы

Очереди добровольцев у призывных участков, спешащих записаться на фронт, – едва ли не первый образ, возникающий в нашем сознании в связи с первыми днями Великой Отечественной войны. Верность и уместность этой ассоциации подтверждена массой подлинных исторических источников: фотодокументами и кинохроникой, многочисленными воспоминаниями современников. Однако при ближайшем рассмотрении вопрос о добровольческом движении в годы Великой Отечественной войны совсем не прост. В 1918 г. советские вооруженные силы начинались с добровольчества, но к 1941 г. этот тип комплектования был практически изжит, если не считать вербовки в Красную армию профессионалов-сверхсрочников и краткой эпопеи с лыжными батальонами во время войны с Финляндией.

Безусловно, власть отслеживала и учитывала настроения граждан, чувствовала их поддержку, однако призывы ко всенародному вооруженному сопротивлению врагу с ее стороны зазвучали не сразу.