Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Незадолго до этого заседания, 18 ноября, заведующий военным отделом горкома партии А.И. Чугунов выступил с радикальной инициативой: ополченцев[807] и прочих бойцов военизированных формирований возрастом до 45 лет мобилизовать, переведя их и их семьи на содержание военнослужащих Красной армии; рядовой и младший начальствующий состав старше 45 лет демобилизовать (за исключением добровольно изъявивших желание остаться); ценных специалистов откомандировать по месту их прежней работы. И главное – «выплату денежного содержания по прежнему месту их службы прекратить»[808].

Однако московские власти, озабоченные проявлениями недовольства добровольцев, в преддверии решающих боев за столицу не были настроены еще больше демотивировать ее защитников. Поэтому они двинулись в направлении, противоположном тому, что предлагал Чугунов, предложив Государственному Комитету Обороны ответственность за выплату жалованья переложить с предприятий на отраслевые наркоматы, решив тем самым проблему ликвидированных или эвакуированных предприятий[809]. Соответствующая докладная записка уже на следующий день была подана секретарем МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербаковым на имя И.В. Сталина вместе с проектом постановления ГКО. Щербаков просил Сталина дать указания народным комиссарам наладить регулярную оплату ополченцам и бойцам прочих военизированных формирований, причем, в случае если предприятие ликвидировано, выплату должна было взять на себя «вышестоящая хозяйственная организация» в рамках этого же наркомата. Семьи погибших и увечных ополченцев предлагалось зачислять на получение пенсии в соответствии с постановлением ГКО № 10сс от 4 июля 1941 г.[810]

Московский опыт показывает, насколько осложнилась ситуация с социальным обеспечением и выплатами добровольцам военизированных формирований за первые несколько месяцев войны. Немедленного решения по предложениям Щербакова принято не было. Тем не менее перераспределение обязанности выплат зарплат с ликвидированных предприятий на вышестоящие наркоматы, судя по всему, вошло в норму. По крайней мере, в нормативном сборнике по законодательству военного времени, изданному «в помощь советскому и партийному активу» в Ленинграде в 1942 г., указывалось как на сложившуюся практику: «Если предприятие, учреждение или учебное заведение были ликвидированы, то выплата заработной платы работникам… ушедшим в ополчение, производилась наркоматом или вышестоящей организацией. Ликвидируемое предприятие, учреждение или организация обязаны были немедленно представить своему наркомату или вышестоящей организации список ополченцев с указанием сумм сохраненного за ними среднего заработка, оклада или стипендии, сколько выплачивалось из этих сумм ополченцу и его семье, а также адреса самого ополченца и его семьи»[811].

Ситуация сильно беспокоила и финансовые власти страны, у которых был противоположный ополченцам интерес – экономия государственных средств. Нарком финансов СССР А.Г. Зверев обобщил известные ему сведения и 30 января 1942 г. обратился к заместителю председателя СНК СССР В.М. Молотову с предложением отменить положение постановлений ГКО № 10сс и 84[812] в отношении сохранения зарплат ополченцам. Он обращал внимание на абсурдность положения, когда большинство ополченцев к этому времени уже влились в кадр Красной армии, но «фактически получают денежное обеспечение на уровне лиц старшего и высшего начальствующего состава Красной армии». Зверев обрисовал Молотову ситуацию вопиющей несправедливости, когда из двоих красноармейцев один получает 20 рублей (10 рублей оклада плюс 10 рублей полевых денег), а другой, из ополченцев, получает 500–800 рублей и выше. Зверева поддержал заместитель председателя СНК СССР А.И. Микоян, и они вместе докладывали уже И.В. Сталину, приведя поразительные данные: только по Москве, Московской области, Ленинграду и Ленинградской области среднемесячная зарплата ополченцев и бойцов истребительных батальонов составляла баснословную сумму – около 2 млрд рублей[813]. Сложно сказать, насколько эта цифра достоверна и как она получена. Более близким к реальности представляется расчет московских властей, произведенный в ноябре 1941 г.: исходя из средней зарплаты в 550 рублей ополченцев, бойцов истребительных батальонов и других военизированных формирований общей численностью 153,6 тыс. человек ежемесячный фонд заработной платы превышал 80 млн рублей[814].