Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Еще один аспект социально-правового положения добровольцев, пожалуй, требует отдельного очерка. В правовом отношении он, пожалуй, наименее прозрачен и не поддается однозначному толкованию. Речь идет о регламентации окончания службы добровольца – ополченца, бойца истребительного батальона, партизана и т. д. За скобки сразу следует вынести добровольцев, зачисленных в кадры Красной армии, – их демобилизация регулировалась общим порядком, заведенным в военном ведомстве. С бойцами военизированных формирований ополченческого типа – собственно ополчением и истребительными батальонами – ситуация могла складываться самым различным образом, среди которых вариант с возвращением домой и на прежнее рабочее место прямо в разгар военных действий был далеко не на последнем месте.

Сама сущность территориального военизированного формирования (ополчение, истребительный батальон и т. п.), предназначенного для обороны родного города или села, подталкивает к мысли о том, что служба в нем носила временный характер и прекращалась в тот момент, когда отпадала необходимость в обороне конкретного населенного пункта, для которой оно и создавалось. На это недвусмысленно указывает сохранение заработной платы и (хотя не всегда) сохранение рабочего места за бойцом военизированного формирования. На то, что служба в ополчении носит временный характер, рассчитывали многие ополченцы; это же им разъясняли в парткомах и райкомах при зачислении в формирование.

Действительно, знакомство с документальными свидетельствами комиссии Минца говорит о том, что для добровольцев возвращение домой в период войны не было столь уж редким явлением. Напротив, зафиксированные источниками случаи весьма многочисленны и разнообразны. Следует оговориться, что комиссование по состоянию здоровья в связи с болезнями, увечьями, последствиями ранений возможно было и из рядов Красной армии, однако здесь этот путь был значительно сложнее. Чаще красноармейцам, неспособным служить в строевых частях, понижали служебную категорию (например, из строевого состава переводили в нестроевой; из боевых частей – в тыловые; из действующей армии – во внутренние военные округа и т. п.). Однако они продолжали военную службу, замещая собой того, кого можно было отправить на фронт. Путь домой для военнослужащего Красной армии лежал через демобилизацию. Однако демобилизация и возврат в гражданское состояние были явлениями достаточно редкими, и связаны они были прежде всего с тяжелыми физическими увечьями или болезнями, не позволявшими продолжать службу. Только с 1944 г., когда исход войны был уже очевиден и развернулась работа по восстановлению народного хозяйства Советского Союза, стал широко практиковаться отзыв с фронта остродефицитных специалистов, а также возвращение в вузы студентов для завершения учебы.

Что касается ополченцев и бойцов истребительных батальонов, то немалое их число возвращалось домой уже в 1941 г.

В первые дни формирования добровольческих частей увольнение не было редкостью. Многих отсеивали после визуального осмотра и оценки состояния здоровья, а часть – по производственным причинам, иногда совершенно пустяковым («Бухгалтера быстро вернули обратно, потому что он отчета не сдал»[824]). В этот период отсев происходил достаточно безболезненно и почти незаметно для пока еще рыхлого воинского коллектива. Ополченец московской 21-й дивизии, в будущем известный экономист Е.Л. Маневич, вспоминал, как в первый же день сбора ополчения часть его сослуживцев по Институту экономики АН СССР свободно «покинули эту казарму (имеется в виду помещение одной из московских школ. – Авт.) и со своими тяжелыми чемоданами и сумками вернулись домой»[825]. Более в расположении части они не появлялись. Однако этот случай нельзя считать типичным: собственноручная запись в ополчение понималась как юридически обязывающий акт гражданина. Документы содержат свидетельства того, что на ополченца, «подавшего заявление о вступлении добровольцем», но затем выехавшего в эвакуацию со своим предприятием, подавалось заявление в органы внутренних дел[826].