Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

С приближением линии фронта к Москве в октябре 1941 г. многие предприятия сокращали объем производства или же эвакуировались. Такая же ситуация отмечалась в Ленинграде и в других городах, которым угрожал захват врагом. Для числившихся на этих предприятиях ополченцев, так же как и бойцов истребительных рабочих батальонов, это означало урезание или вовсе отмену выплат. Так, в Москве большие перебои с оплатой возникли в октябре 1941 г. даже бойцам частей, занимавшим оборону непосредственно в черте города (истребительных и рабочих отрядов, позднее организованных в три Московские стрелковые дивизии). Жалование по месту работы перестали получать около 40 процентов ополченцев, что вызывало «недовольство как среди бойцов, так и среди их семей», оставшихся без средств к существованию. В Ленинграде ополченцам ЛАНО, не получавшим зарплаты в связи с ликвидацией или эвакуацией их предприятий, денежное довольствие выплачивалось за счет сметы и по нормам НКО[795], то есть 17 рублей в месяц.

Как видно, денежное довольствие ополченцев и их семей напрямую зависело от функционирования предприятий или учреждений, на которых они работали. Если их деятельность по какой-либо причине прерывалась, объем довольствия сокращался до норм военнослужащих Красной армии или выплаты на время вовсе прерывались. Это создавало большую неравномерность в объеме денежного довольствия ополченцев. Но еще более вопиющей была другая ситуация, встречавшаяся повсеместно: в каждом ополченческом соединении или части немалое число должностей занимали кадровые военные рядового, младшего, среднего и старшего составов. Восполнение потерь и реорганизации проводились за счет мобилизованных красноармейцев. Всем им выплачивалось денежное содержание на общих основаниях с военнослужащими Красной армии. Денежное довольствие рядового красноармейца с полевой надбавкой составляло 17 рублей в месяц[796]. Между тем в соответствии с директивным письмом НКФ СССР от 15 июля 1941 г. ополченцы к своим «гражданским» зарплатам получали еще и полевые надбавки, и они были значительно выше, чем у военнослужащих. Например, у рядового ополченца надбавка составляла 20 рублей в месяц[797], а у красноармейца – лишь 8,5 рубля. Из опубликованных потомками упомянутого ополченца С.О. Абрамова (13-я Московская дивизия народного ополчения из состава 32-й армии) частных писем домой известно, что в конце августа 1941 г. он получил в своей воинской части 15 рублей красноармейского оклада, в то время как его жена в Москве продолжала получать его заработную плату, выплачиваемую заводом «Калибр». Суммы красноармейских выплат в различных источниках несколько отличаются, но в целом получение ополченцами одновременно двух окладов создавало еще один очаг напряженности между сослуживцами.

Постановление ГКО № 10сс прямо регламентировало за ополченцами только сохранение средней заработной платы или стипендии. Сохранение за ними рабочего места было при этом вполне логичным, и так поступали многие работодатели. Однако так было не всегда. Например, все предприятия подмосковного Орехово-Зуева требовали у работников, уходивших в ополчение, немедленно уволиться, но при этом брали на себя обязательство ежемесячных выплат средней заработной платы[798]. Командование Ленинградской армии народного ополчения также требовало того, чтобы зачисление на денежное довольствие производилось «не ранее дня получения военнослужащим окончательного расчета по месту гражданской работы»[799]. Среди воспоминаний ленинградских ополченцев встречаются упоминания о том, что администрации предприятий требовали их увольнения при вступлении в ополчение, для получения расчета ополченцев отпускали на рабочее место[800].