Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

Есть некоторые доказательства, что музыка являлась частью жизни даже тех людей, которые попали в германский плен либо были угнаны на работу в Германию. Поэт Долматовский вспоминал, как в начале 1945 года во время поездки по Восточной Пруссии вместе с 1-й Гвардейской танковой армией вдруг из-под земли донеслась песня «Москва майская»: прекрасные певучие голоса, а поющих не видно. Оказалось, что гитлеровцы поместили угнанных из России, Украины и Белоруссии девушек в подземные бункеры и хотели взорвать их. Поэт добавляет: «Я не могу без слез вспоминать этот эпизод. Пение заглушало рев танковых двигателей» [Долматовский 1973:167–168]. Среди девушек оказались его знакомые из Воронежского медицинского института, с которыми он встречался в 1942 году под Сталинградом, куда они отступили. В источниках упоминается об экипажах тонущих кораблей или о приговоренных к смертной казни, которые пели перед смертью. Необходимо дополнительное исследование, чтобы проверить эти рассказы, но нет сомнений, что песня не знала границ и помогала людям сохранить силу и национальную гордость даже перед лицом смерти.

Песня на фронте

Солдатам на фронте музыка тоже позволяла снять напряжение, приносила радость. Это доказывают многочисленные письма с благодарностями за концерты, фильмы, пластинки, которые получали артисты, побывавшие на фронте. За время войны Утесов получил 2433 письма только с просьбой исполнить песню «Мишка, Мишка» («Мишка-одессит») [Лобарев 1994: 141]. А сколько всего писем он получил со своим джаз-оркестром, невозможно сосчитать. Шульженко тоже получала много писем, старалась отвечать на каждое и отправляла фотографию, если просили. С некоторыми поклонниками у нее завязывалась даже постоянная переписка. После выхода фильма «Концерт фронту» к ней обращалось множество солдат с просьбой прислать слова «Синего платочка» [Шульженко 1985: 108–109, 190]. Интерес солдат к музыке выходил за рамки переписки с артистами. Несмотря на то, что им приходилось постоянно носить вещмешок за плечами, некоторые бойцы как зеницу ока берегли патефон, пластинки и музыкальные инструменты. Солдат Второго кавалерийского корпуса Павел Гвозданов носил патефон с набором пластинок, в том числе своей любимой певицы Лидии Руслановой, в огнеупорной коробке. На привалах он заводил патефон, который исправно работал, потому что Павел бережно ухаживал за ним (Скипенко Г. Лилась песня на передовой // Советский патриот. 1970. 22 февр.). В письме, адресованном Клавдии Шульженко, солдат писал, что в отряде есть патефон и его слушают, когда стрельба затихает: «Пластинок у нас немного, есть и ваши. Мы ставим их, пока не сотрутся» [Шульженко 1985: 193]. Приведем письмо медсестер горнострелкового полка Г. Сивовой и Е. Черновой:

Мы любили песни Шульженко. Берегли несколько пластинок и старенький патефон. Собирались в землянке бойцы разных батальонов. К нам шли под пулями, в дождь, в пургу. Зима в горах – настоящий огонь. Обнимем патефончик и замрем. Кто еще так поет! Как услышим про старые письма, про руки, так и переворачивается все внутри. Дом вспоминаем, танцы в парке… [Лобарев 1994: 103].

Если у людей не было музыкальных инструментов или проигрывателя, они могли иногда воспользоваться оборудованием передвижных агитклубов, которые курсировали по военным частям.