Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

Иногда самодеятельные группы и солисты благодаря таланту становились известны за пределами своего полка, принимали участие в смотрах и конкурсах художественной самодеятельности Красной армии. Эти смотры начали проводить в середине 1942 года по нескольким категориям: песня, поэзия, оригинальный жанр, танец, акробатика и даже художественный свист, имитация голосов птиц и животных («Красная звезда» от 21.07.1942; от 16.06.1943; от 28.07.1943; от 08.09.1943; от 20.02.1944; от 07.01.1945; от 10.01.1945). Победители обязательно получали диплом, а иногда и другие награды, но самой большой наградой являлась гордость за то, что защитили честь полка.

Смотр являлся вершиной карьеры в армейской самодеятельности, и попадали на него немногие – гораздо более массовым явлением были выступления обычных солдат в своей части или в соседней. Фронтовая газета описывает типичную ситуацию: «Стоит невероятная жара, какая бывает на юге днем; отряд на марше; пройдено пять, десять километров, все устали. И тут раздается звонкая солдатская песня, лица, по которым катится пот, оживают, веселеют, шаг становится бодрее» (В атаку// Газета 2-й Гвардейской армии Южного фронта. 1943. 17 июня). Иван Зуев служил на побережье Тихого океана в противовоздушной батарее, размещавшейся в порту в землянках и на катерах. Он сам сочинял песни, в 1944 году написал «Коптилку» – про самодельный светильник, который мастерили из гильзы, вставляли в нее фитиль и заливали масло. В этой грустной песне говорилось о том, что раньше над головой ярко светили фонари и можно было вдвоем гулять всю ночь напролет, а после нападения фашистов стало темно, война разлучила людей, и теперь у солдата одна подруга – коптилка (Иван Васильевич Зуев, интервью, 25.04.1994. Аудиозапись в собственности автора). Иван Зуев сообщил, что его товарищи любили петь романсы и фронтовые песни. Артистка Рина Зеленая так описала фронтовую жизнь в двух километрах от передовой: «Лес наполнен жизнью – везде повозки, лошади, костры; бойцы, вернувшиеся с поля боя, обедают, возят сено, чистят лошадей, играют на гитаре, пилят дрова, лежат на траве. Начинаешь понимать, что здесь, в эту минуту, действительно, все на отдыхе» [Красильщик 1987: 266]. Конечно, этот рассказ относится к летнему времени года. Зимой люди отдыхали бы в закрытом помещении. Например, одна фронтовичка рассказывала про свою боевую подругу Татьяну Ершову, которая в землянке во время отдыха пела и играла на гитаре. Эта славная и талантливая женщина в марте 1942 года умерла от ран, полученных в бою на Калининском фронте [Котенок 1991:27–29]. Младший лейтенант Владимир Коровин в новогоднюю ночь написал с фронта брату и в начале января 1942 года отправил это письмо, которое оказалось последним: «Где-то недалеко рвутся немецкие снаряды. У нас в комнате шумно и весело… Пишут письма, играют в шахматы, шашки, звенит балалайка»[41] [Котенок 1991: 130]. Такие сценки, которые происходили на марше и на отдыхе, показывают, что солдаты сами по большей части пели, играли и сочиняли песни в свободное от выполнения своих обязанностей время.

Интерес к музыке на фронте проявляли не только рядовые солдаты. Некоторые командиры и генералы славились своим пристрастием к музыке и ее поддержкой. Самый известный из них, наверное, маршал Жуков, который иногда просил своего шофера спеть ему. Во время войны Жуков начал брать уроки игры на баяне, занимался год, и у него было несколько любимых песен, среди них – «Темная ночь». Рассказывают, на ужине в Берлине он взял баян и аккомпанировал Лидии Руслановой, на что та заметила: «Неплохо для маршала!» Те, кто был близок к Жукову, вспоминали, что он пел народные песни и даже иногда пускался в пляс (разновидность русского народного танца, когда пляшет мужчина-солист). Играл маршал не всегда оттого, что весело или праздник. Музыка служила бальзамом, в котором нуждалась и его душа. Генерал Штеменко вспоминал ночь в апреле 1943 года, позднее совещание, на котором Жуков был очень сосредоточен. Когда Штеменко вернулся к себе, он услышал звуки баяна: Жуков сидел на пороге своей землянки и медленно играл одну печальную мелодию за другой – известные в ту пору фронтовые песни [Бучин 1994: 62; Смирнов 1988: 25, 190, 200, 360]. Участница Ансамбля песни и пляски Украины Л. Чернышева вспоминала, что маршал Конев любил музыку и часто приходил на концерты. У него был коллектив, который выступал перед Омаром Брэдли на банкете в честь победы [Дариенко 1978: 106, 109]. Командир танкового корпуса, в котором служил Теодор Вульфович, бывало, вызывал его, чтобы тот спел. Вульфович вспоминал: