Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

В целом в олигархиях (по крайней мере, насколько мы можем судить, так как, в отличие от Афин, законы там не вырезались на камне) советы или аналогичные органы обладали большей властью, а народное собрание, соответственно, меньшей. Кажется вполне вероятным, что очень многие дела решались в частном порядке за кулисами. Спарта в данном случае является некоторым исключением, так как герусия крайне редко упоминается в письменных источниках, посвященных рассказу о политических событиях, в частности, о ней вообще ничего не сказано в «Истории» Фукидида (432–411 до н. э.) и немногим больше – в соответствующем сочинении Ксенофонта (411–362 до н. э.), где часто говорится о спорах, которые велись во время народного собрания и, очевидно, играли довольно важную роль. Герусия, несомненно, продолжала выполнять свои пробулевтические функции. Так, в критический момент в неспокойном III в. до н. э. ее члены отказались выносить на обсуждение народного собрания реформы, предложенные царем Агисом IV. Но складывается впечатление, что в целом этот почтенный орган, состоявший из пожилых государственных мужей, не очень успешно выполнял свои официальные политические функции. Но при этом герусия исполняла судебные функции, рассматривая наиболее важные дела, в частности преступления, за которые были предусмотрены наиболее суровые наказания – смертная казнь, ссылка или лишение гражданских прав. Тот огромный престиж, которым продолжала пользоваться герусия, мог быть связан с ее судебными функциями.


Магистраты появились в греческих городах-государствах тогда, когда цари частично или полностью лишились своей власти. В целом они везде занимали примерно одинаковое положение, несмотря на то что носили различные титулы. Они способствовали развитию находчивости древних и современных этимологов. Эти люди могли носить такие простые титулы, как архонт (в Афинах и других городах), что можно перевести просто как «правитель», либо более специфичные, как, например, спартанские эфоры (возможно, это слово можно перевести как «надзирающий») или даже милетские «третейские судьи» и «коллегии музыкантов» (если, конечно, эти термины были переведены верно). Как бы ни назывались эти должности, их, очевидно, занимали в первую очередь аристократы, взявшие в «темные века» в свои руки власть, потерянную царями, и разделившие ее между собой. Насколько нам известно из достоверных источников, все они также были наделены судейскими функциями.

Высшим должностным лицом в Афинах был просто архонт или архонт эпоним (в его честь называли год)[20]. «Цари», носившие титул басилевс, продолжили совершать некоторые традиционные общегосударственные жертвоприношения и другие ритуалы, но их также избирали ежегодно, и они обладали рядом светских функций. Полемархи были военачальниками, но, лишившись этой функции в начале V в. до н. э., они стали магистратами, с которыми должны были иметь дело иноземцы. Шесть фесмофетов, судя по названию должности, вероятно, были призваны составлять законы, но в письменных источниках говорится, что эти люди их записывали. В Афинах эпохи архаики члены этой коллегии из девяти архонтов решали большинство административных и политических вопросов. Судебная деятельность была распределена между судами различных категорий, выносивших окончательные приговоры до тех пор, пока Солон не разрешил обращаться за обжалованием приговора к народу.

После реформ Клисфена влияние архонтов заметно уменьшилось. В результате следующей реформы, проведенной в 487 г. до н. э., их избирали по жребию из числа кандидатов, выдвинутых от фил. Впоследствии, хотя эта должность оставалась престижной и ее занимали представители двух наиболее богатых слоев общества, к ней перестали стремиться из-за ее политической значимости. Вместо этого главным должностным лицом стал полководец, о котором речь шла выше. В 462 г. до н. э. архонты лишились и судебных полномочий. Помимо этих высших магистратов в демократических Афинах появилось множество чиновников, выполнявших определенные функции, в частности занимавшихся проверкой деятельности магистратов, срок полномочий которых истек, надзиравших за рынком и т. д.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология