Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Делать выводы о том, что было характерно для олигархий, как обычно, сложнее. Говоря о политике, стоит упомянуть интересную конституцию, принятую в Беотийском союзе в 446 г. до н. э. В городах Беотии устанавливалась олигархическая форма правления с имущественным цензом. (Это, между прочим, первое четкое упоминание об имущественном цензе в олигархических государствах.) В городах было по четыре совета, каждый из которых по очереди выполнял функции пробулевтического органа. Полномочия народного собрания осуществлялись на общем собрании трех остальных советов. Территория государств, входивших в союз, была разделена на 11 округов с населением равной численности, причем в один из них могли входить три или четыре города, в то время как сами Фивы были поделены на два округа. От каждого округа избирались один из магистратов союза, называвшихся беотархами, и 60 членов общесоюзного совета. Кроме того, он должен был прислать определенное число воинов для армии и т. д. Это была очень необычная попытка создания представительного органа власти, причем целью данного процесса было, очевидно, дать всем городам союза возможность принимать участие в управлении им и избежать преобладания Фив. Этот план по большей части провалился. По случайной оговорке Фукидида можно понять, какой вес в результате всех этих мер фактически получали магистраты. Беотархи полагали, как он пишет, что советники (как и городской, этот совет был разделен на четыре части) без особых разъяснений примут именно то решение, которое будет предложено им на основании предварительных переговоров. Тогда, в 420 г. до н. э., советникам впервые пришло в голову отказаться, но из контекста понятно, что обычно беотархи эффективно руководили действиями союза. О судопроизводстве мы знаем лишь то, что в Беотийском союзе существовал общесоюзный суд, в состав которого входили судьи от каждого округа.

Спарта опять же стала исключением. Сложившуюся там ситуацию осложняло то, что в Лакедемоне сохранилась царская власть, передававшаяся по наследству. При этом в Спарте был не один, а целых два царя, правившие одновременно и происходившие из двух разных семейств. О том, каким образом возникло это крайне странное явление, мы ничего не знаем. Как и в других городах-государствах, цари лишились большей части своей некогда неограниченной власти. Вероятно, Ксенофонт описывал именно этот процесс, рассказывая о клятве, которую в его время все еще ежемесячно давали друг другу цари и могущественные магистраты – эфоры. Первые клялись, что будут соблюдать законы, а последние, причем от имени города, – что будут сохранять привилегии царей до тех пор, пока те не нарушат свою клятву. В данном случае эфоры, магистраты, существовавшие наряду с царями, а не вместо них, выступают в качестве представителей города и в противовес царям. Возможно, перед нами пережиток какой-то древней сделки, в результате которой были установлены законы. На общем фоне Спарту выделяет тот факт, что тамошние цари не только исполняли определенные религиозные и некоторые малозначительные судебные функции, но и командовали войском, то есть занимались делом, в котором крайне опасно полагаться на унаследованный талант. Народное собрание принимало решение о том, какой из двух царей должен отправиться в тот или иной поход. Но как только царь, стоявший во главе войска, пересекал границу государства, он получал свободу действий – мог сражаться или даже вести переговоры, ограниченную лишь знанием того, что, вернувшись домой после совершения серьезной ошибки, он может предстать перед судом. Дома его власть сводилась к участию в заседаниях герусии, которое он принимал в силу своего статуса. Однако, несмотря на все эти ограничения, личность царя все еще вызывала почтение, столь чуждое древнегреческому обществу. Умелый царь мог использовать ряд имевшихся в его арсенале преимуществ.