Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Города Крита славились своими законами. Древнейшие фрагменты, вырезанные на камне в конце VII в. до н. э., были обнаружены в расположенном на этом острове Дреросе. Лучше всего сохранилось краткое положение, касающееся усовершенствования государственного устройства, не представляющее само по себе большого интереса, хотя в то время оно, вероятно, было довольно спорным. Кроме того, существует вероятность того, что, прежде чем быть зафиксированными на камне, законы записывались на лучше поддающихся обработке материалах. Кодификации, очевидно, способствовали потребности новых сообществ, таких как, например, заморские колонии. Общество, начинающее все с нуля, не опирающееся на традиции, за исключением тех, которые привезли с собой с родины поселенцы, испытывало более острую потребность в писаных законах, особенно в тех случаях, если не все поселенцы происходили из одного и того же города. Залевк, живший в городе Локри на южном побережье Италии, считается первым человеком, составившим писаный свод законов, и, вероятно, он действительно разработал их в середине VII в. до н. э. Они, как и написанные его более известным преемником Харондом из Катаны, славились четкостью и жестокостью. По преданию, Драконт в конце VII в. до н. э. записал афинские законы, но они были настолько жестокими, что живший чуть позже Солон отменил их все, за исключением закона, касающегося убийств. Некоторые фрагменты его законов сохранились до нашего времени, но только в виде разрозненных цитат в сочинениях античных авторов, которых достаточно лишь для того, чтобы понять, что Драконт действительно сумел разработать исчерпывающий свод законов. Но при этом у нас нет сомнений по поводу Солона, чьи законы сохранились полностью по крайней мере в эпоху эллинизма, так как были записаны на огромных деревянных досках, которые еще стояли в Афинах того времени. Ученые периода эллинизма составляли к ним комментарии, и сохранившиеся фрагменты свидетельствуют о том, что этот свод регулировал большое количество различных отношений. В Спарте, с другой стороны, вообще не было писаных законов – считалось, что Ликург, пользовавшийся глубоким уважением, запретил их, а Аристотель, живший в IV в. до н. э., обращает внимание на опасность, связанную с тем, что эфорам, которые могли быть ничего не стоящими людьми, позволяли применять обычное право, не сверяясь с каким-либо авторитетным источником.

Подробную информацию мы узнаем только об афинских законах эпохи классики, упоминающихся в судебных речах и других источниках. Некоторое представление о том, что предшествовало им, мы можем получить по законам Гортины на Крите. Несмотря на то что это довольно длинный текст, вырезанный на изогнутой стене здания, частично сохранившегося до сих пор, ни один вопрос в нем не раскрыт полностью. Очевидно, он появился вследствие широкомасштабной проверки городских законов. Довольно часто новые законы предполагают улучшения в тех или иных сферах жизни общества, но все они свидетельствуют о том, что их авторы были знакомы с существующими законами, которые в ходе этой проверки были доработаны или дополнены. Надпись относится к середине V в. до н. э., но общество, где применялись эти законы, было менее развито, чем современное ему афинское, поэтому данный «свод» позволяет нам составить представление о том, что происходило на более ранней стадии развития города.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология