Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Правосудие тогда вершил человек, названный в тексте просто судьей, причем нигде не сказано, кем он был или каким образом назначался. Однако другие надписи того времени, найденные на Крите и в других местах, свидетельствуют о том, что магистраты были наделены судебными функциями. Возможно, больше всего современного читателя поражает то, что данные законы по большей части представляют собой набор инструкций, которым судья должен бездумно следовать. При этом для них характерны две разные формулы. В первой из них содержится информация о том, какой вердикт и наказание должны быть вынесены в определенных обстоятельствах, к числу которых может относиться факт наличия свидетелей, а вторая формула позволяет судье дать клятву и принять собственное решение. Зафиксированные наказания, несомненно, являются пережитком времени, когда законы устанавливались произволом аристократов (на что жаловался еще Гесиод) и существовала острая необходимость в их стандартизации. Еще одним пережитком глубокой древности является огромное значение, которое имела обычная клятва, как правило именем главного бога города, которого человек, дававший ее, призывал покарать его и его потомство, если он лжет. Клятвы продолжали привлекать внимание, несмотря на лжесвидетельства и тот сильно задевавший Платона факт, что в начале заседания суда клятву могли давать обе стороны, а значит, одна из них была лживой. Одному из участников судебного разбирательства всегда было выгодно заставить другого дать клятву, а тому, кто отказывался от этого, такой поступок мог принести вред, но, если соперник соглашался поклясться, никаких последствий для стороны, предложившей дать клятву, это не имело.

В Афинах эпохи архаики судебная система состояла из совета ареопага, происходившего от царского совета, и судов архонтов. Первую брешь в ней проделал в 594 г. до н. э. Солон, разрешив жаловаться на решение архонтов народному собранию, выступавшему в качестве суда общей юрисдикции. В этом мыслители, жившие в более позднее время, видели истоки демократического режима, превосходившего все, что мог представить себе Солон. Однако народное собрание было слишком многолюдным, поэтому ко времени, о котором мы знаем уже очень многое, появились суды, отделенные от народного собрания, причем присяжные каким-то образом избирались из числа всех граждан. На этой основе в результате реформ, проведенных Эфиальтом в 462 г. до н. э., было создано нечто совершенно новое. Обращение в более представительный суд, правом на которое прежде обладала сторона, чувствовавшая себя оскорбленной, теперь стало автоматическим, вследствие чего апелляционный суд стал судом первой инстанции. Архонт больше не выносил вердикт, а вел лишь предварительное слушание, в ходе которого заслушивались показания свидетелей и зачитывались соответствовавшие случаю законы. Затем результаты этого слушания опечатывали и передавали в суд, на заседании которого председательствовал архонт, при этом не игравший какой-либо значимой роли в процессе.

Сходной процедуры придерживались, когда в суд попадало дело, связанное с несогласием с решением третейского судьи. Греки очень активно прибегали к третейским судам, как единоличным, так и коллегиальным. В Афинах конца V в. до н. э. существовал коллегиальный арбитраж, членов которого ежегодно избирали из числа людей, входящих в возрастную группу, представители которой уже не подлежали военной службе, – из 60-летних мужчин. Гражданские иски в первую очередь необходимо было передавать третейскому судье из числа этих людей, предположительно для того, чтобы облегчить ношу судов. Если он мог привести стороны к соглашению, то спор считался разрешенным, в противном случае он выслушивал их и получал свое вознаграждение. Если после этого они предпочитали обратиться в суд, соответствующие документы опечатывали (причем тексты, связанные с каждой из сторон, поступали туда отдельно) и передавали в суд вместе с вознаграждением. При этом участники судебного разбирательства не могли отказаться от рассмотрения дела, которое разбирал третейский судья.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология