Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

В этих обстоятельствах найти афинский центр силы и авторитета (если не учитывать тот факт, что решение народного собрания было окончательным независимо от рассматриваемого вопроса) не так легко. Совет пятисот, несомненно, не исполнял функции правительства, так как его состав был слишком случайным и многочисленным, а механизм работы чересчур хорошо подогнан к теории демократии. В ограниченных пределах войну могли вести полководцы, которые могли похвастаться определенной преемственностью, так как в состав совета, избиравшегося на год, всегда входили люди, участвовавшие в его заседаниях прежде. Порой у них появлялась возможность использовать вооруженные силы для реализации планов, о которых народное собрание ничего не знало. Но возможность совершать самостоятельные действия, которой они обладали, не была безграничной даже в военной сфере, не говоря уже об опасности преследования, угрожавшей им дома, если при реализации их планов что-то пойдет не так. Их положение давало им изначальное преимущество при общении с людьми, и они обладали наибольшим влиянием, но им все равно приходилось убеждать граждан в том, что советы, которые они дают, принесут пользу. Это был единственный путь к ненадежному успеху, и на него вставали в основном люди, не занимавшие официальных должностей, представители неофициальной группы, которых называли «демагогами» (это слово не использовалось для того, чтобы охарактеризовать человека с положительной стороны), «ораторами», а позднее описательным причастием, свидетельствующим о том, что эти люди были афинскими «политиками».

Риски, которые брали на себя эти добровольцы, ничем не отличались от тех, что несли полководцы, так как за неправильные советы народному собранию человека могли судить. Фукидид и другие иногда говорили, что наказывать человека, сделавшего предложение, при условии, что тот, кто проголосовал за этот совет, не нес никакой ответственности, нелогично. Но ничего не изменилось, да и не могло, ведь профессионалы претендовали на то, что они мудрее, чем среднестатистический участник народного собрания, и знают больше его, а вознаграждение за их труды могло быть очень велико. Противники демагогов и правда нередко обвиняли их в получении денег благодаря войне. Но часть своих доходов эти люди все-таки получали обоснованно, и общественное мнение не осуждало (по крайней мере, в определенных границах) получение денег за оказание тех или иных политических услуг.

Для того чтобы верно оценить это, следует понять, что большинство дел, рассматривавшихся народным собранием, не было очень захватывающим и не имело ничего общего с высокими конституционными принципами. Некоторые из них, особенно когда Афины создали свою морскую державу, были довольно сложными и не очень интересными. В итоге простым людям, хотя и не желавшим расставаться с видимостью того, что они сохраняют контроль над ситуацией, приходилось полагаться на других – тех, кто знал больше, чем они сами. В некоторых сферах они охотно уступали тем, кто обладал богатством и мог похвастаться благородным происхождением, в частности, эти качества были серьезными преимуществами в борьбе за звание полководца. Когда решались вопросы, связанные с политикой государства, в наиболее выгодном положении оказывался тот, кто убедительнее всех доказывал, что защищает исключительно интересы людей. Демагоги, возможно, способные, но простого происхождения, вынуждены были получать поддержку с помощью того, что можно назвать классовым законодательством, хотя большая его часть вполне объяснима с точки зрения существовавших тогда общественных отношений, и в те времена не было ничего подобного тому масштабному перераспределению дохода, которое существует в любом современном государстве.

Обвинения в подкупе электората в основном были связаны с платой, которую граждане получали от государства за службу на благо общества, и в первую очередь платой присяжным. В результате реформы, проведенной в 462 г. до н. э. Эфиальтом, состав присяжных был расширен, и им теперь было сложно собраться вместе, не получая при этом плату в два обола, введенную Периклом и увеличенную в 420-х гг. до н. э. Клеоном до трех оболов. Эта плата, возможно, стимулировала бедняков становиться присяжными, подобными хору заядлых судебных заседателей из «Ос» Аристофана, беспощадных ко всем обвиняемым и благодарных Клеону за то, что тот поднял причитавшуюся им плату. Опрометчиво думать, будто во всех судах заседали подобные старые глупцы, но хор в комедии Аристофана мог быть карикатурным изображением настоящих пожилых людей, оставивших работу, зависевших от своих сыновей и выдававшихся ими «карманных денег». Однако в нашем распоряжении не так много других сведений, кроме голословных заявлений противников демократии, свидетельствующих о том, что представители низших слоев общества выстраивались в очередь, чтобы стать присяжными.