Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Неудивительно, что политическая борьба в Спарте нередко велась вокруг личностей царей, примеры чего время от времени нам предоставляют античные авторы, особенно Ксенофонт, хорошо знакомый с жизнью спартанцев. Но свет прожекторов не падает на других людей, занимавших на социальной лестнице более низкое положение, за исключением нескольких флотоводцев. Брасид, отличившийся на первом этапе Пелопоннесской войны, занимал несколько должностей, необходимых для того, чтобы использовать его талант можно было и дальше. Лисандр, в конечном счете выигравший войну, в 407 г. до н. э. командовал флотом на востоке, и, так как повторно назначить его на должность было нельзя, спартанцам пришлось действовать косвенным путем, сначала сделав его секретарем номинального флотоводца (405–404 до н. э.), затем назначив адмиралом его родного брата (404–403 до н. э.). Ходили слухи, что этот амбициозный спартанец хотел сделать царское звание выборным, а не наследственным, ведь изменение системы, вероятно, было единственным способом, благодаря которому подобный человек мог получить реальную власть. Затем количество должностей, необходимых для достижения определенной цели, увеличилось, но мы до сих пор очень мало знаем о том, каким образом их (или обычные посты) занимали.

Редкие упоминания в источниках свидетельствуют о том, что в Спарте шла ожесточенная подковерная борьба за власть и влияние, время от времени прорывавшаяся наружу, что проявлялось в суде над очередным царем или кем-то занимавшим менее высокое положение. Одним из наиболее ярких примеров является суд над Сфодрием, командовавшим в 378 г. до н. э. спартанским гарнизоном в Феспиях в Беотии, тщетно пытавшимся напасть на порт Афин, с которыми спартанцы находились в состоянии шаткого мира. Ксенофонт описывает маневры, которые приходилось совершить царю Агесилаю, вынужденному помочь полководцу (второй царь Клеомброт уже покровительствовал ему), и скандальное освобождение от обвинений, из-за которого афиняне вступили в союз с фиванцами против спартанцев. Все дело могло быть в принципе, и таким делом мог стать план Лисандра по созданию спартанской морской державы, а Агесилай менее грубо и более дипломатично реализовывал спартанские державные амбиции и параллельно стремился нанести урон Фивам. Но по большей части это выглядит как личная борьба за власть, которую отчасти скрывали нежелание спартанцев сообщать кому бы то ни было о своих внутренних делах и созданный ими имидж дисциплинированного и хорошо организованного государства.

О самых громких политических проблемах, существовавших в Спарте, нам позволяют судить описания судов над людьми, совершившими преступление против государства. Были наверняка и менее яркие проблемы, решавшиеся во время многочисленных менее значимых судебных заседаний, о которых нам ничего не известно. Таков был основной способ, с помощью которого на решение общественно значимых проблем могли влиять члены герусии, ведь именно она исполняла функции суда по наиболее важным делам, и эфоры, также игравшие роль судей, о чем не следует забывать. Суды демократических Афин играли гораздо более заметную роль в общественной жизни этого города. И дело тут не в зрелищных судебных заседаниях, разбиравших явно политические вопросы. Конечно, такие суды тоже имели место, в частности при рассмотрении дела о растрате общественных средств, возбужденного против Перикла в 430 г. до н. э., или дела о предательстве, в котором Каллистрата обвиняли в 366 г. до н. э. и которое лишило его карьеры, несмотря на оправдательный приговор. Наиболее тщательно проработанными из сохранившихся речей являются написанные Эсхином и Демосфеном для исключительно политизированных судебных заседаний, проводившихся в 343 и 330 гг. до н. э. В Афинах, как и в Риме, среди молодых людей было принято начинать свое продвижение по карьерной лестнице с выдвижения обвинения против какого-либо известного человека. Но о том, какое значение суды имели на самом деле, свидетельствует множество менее громких дел. Они также могли быть полностью политическими, такими как те, на которых рассматривалось часто выдвигавшееся обвинение в незаконности предложения, сделанного во время народного собрания, или совсем не имеющими ничего общего с политикой. В любом случае общественные проблемы, очевидно, рассматривались, и присяжным напоминали об их обязанностях следить за сохранением в городе демократии. Они, несомненно, принимали свою роль сторожевых псов всерьез.