Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Это значит, что некоторые спартанцы получили политические и социальные привилегии, которых не имели прежде или которые не были им гарантированы. Но постоянное подлинное равенство невозможно. Существует предположение о том, что старшим представителям некоторых семейств было проще попасть в состав герусии, чем другим пожилым людям. Фукидид, писавший в конце V в. до н. э., неоднократно говорит о том, что некоторые спартанцы пребывали в городе «среди первых». Если земли одной категории были тесно связаны с конкретным гражданином, то другими участками их владелец мог свободно распоряжаться, даже если члены народного собрания были недовольны их продажей. И в данной сфере, несомненно, не было равенства. Официальный запрет на свободную передачу по наследству или дарение земель был отменен уже в начале IV в. до н. э. И ко времени, когда жил Аристотель, то есть ко второй половине этого столетия, возникали жалобы на то, что спартанская земля оказалась в руках немногих. До конца V в. до н. э. существовал другой запрет, связанный с частной собственностью на серебро и золото, который, очевидно, исполнялся лишь частично. Государству всегда требовалось определенное количество денег для совершения внешних операций, и эта необходимость во время войны стала еще более острой, но в самой Спарте сохранилась довольно неудобная система обращения железных денег, пережиток тех времен, когда в Греции еще не чеканили серебряных монет, совершенно бесполезный за пределами Спарты. Но конец запрету на владение серебром положил скандал, разразившийся после победы спартанцев над афинянами и связанный с тем, что в те времена многие лакедемоняне, служившие за пределами родины, пристрастились к предметам роскоши, находившимся дома под запретом. Со временем Спарта постепенно превратилась в обычную олигархию, и богатство там стало единственным средством для получения каких-либо привилегий.

Спартанское народное собрание в большей степени, чем другие, было связано с армией, и такие характерные для воинского дела добродетели, как послушание и уважение к признанным авторитетам, вбивались в голову каждому спартанцу в молодости, во время прохождения обучения. Можно привести некоторые различия между требованиями к дисциплине на поле боя и тем, что считалось допустимым во внутренней политике. Летом 418 г. до н. э., когда царь Агис заключил очень непопулярное перемирие с противником, войско послушно последовало за ним домой. Но затем против него выступило народное собрание, члены которого угрожали ему суровым наказанием. Однако привычка подчиняться вышестоящему должна была повлиять на голоса этих граждан-воинов, и атмосфера на заседании спартанского народного собрания, несомненно, отличалась от царившей в Афинах. Мы бы лучше понимали, что происходило там, если бы знали, как назначали спартанских военных командиров, начиная с тех, под предводительством которых шли шесть отрядов, называвшихся морами, и вплоть до командиров взводов, или о том, насколько долго они пребывали в этой должности. Но в нашем распоряжении нет ни одного источника, содержащего рассказ о том, каким образом спартанец мог сделать карьеру в армии. Мы знаем лишь, что флотоводец назначался ежегодно и что никто не мог занимать эту должность дважды. Но данная ситуация могла быть нетипичной. Можно предположить, что в этой столь значимой для спартанцев сфере царила жесткая конкуренция, но мы не способны говорить об этом с уверенностью. Кроме того, нам неизвестно, как это соперничество было связано с конкуренцией в политике.

Однако достаточно ясно то, что эта система давала особые преимущества двум царям, находившимся на верхушке социальной лестницы, преимущества, вступающие в противоречие с правилом равенства всех спартанцев. Они обладали обширными социальными привилегиями и могли взять кого-то под свое покровительство, особенно публично выразив этому человеку свою благодарность, игравшую столь важную роль в спартанском обществе. Нигде в Греции этот титул не был столь притягательным. Эфоры сменялись ежегодно, и никто не мог войти в состав герусии до тех пор, пока ему не исполнялось 60 лет, но царь мог взойти на престол в расцвете юности и править на протяжении десятилетий. Некоторые из них, такие как Клеомен II, царствовавший в течение 60 лет в IV в. до н. э., не удостоившись при этом ни одного упоминания в исторических сочинениях, были настоящими ничтожествами. Но вплоть до самого конца из обеих семей происходило поразительно большое число способных и энергичных лидеров, и для таких активных политиков, как Агесилай (400–359 до н. э.), царский статус был действительно большим преимуществом.