Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Так, Аристотель сообщает, что Перикл не мог соревноваться в щедрости со своим богатым оппонентом Кимоном и, по совету друга, прибегнул к раздаче государственных средств. Более вызывающими кажутся содержащиеся в «Горгии» Платона слова Сократа о том, что Перикл, установив жалованье присяжным, превратил афинян в лодырей, трусов, пустомель и корыстолюбцев. Его собеседник, никоим образом не являвшийся сторонником демократии, спрашивает, от кого тот слышал подобные слова – не от людей ли со сломанными ушами[21] (то есть от борцов и сторонников Спарты), а значит, Платон не очень серьезно относился к этому обвинению. Превращение в лодыря и корыстолюбца из-за двух или трех оболов – это своего рода достижение, ведь любой чернорабочий мог получать больше, а доход человека, обладавшего довольно скромными умениями, превышал эту цифру в два или три раза, да и ни один из заседателей не мог быть уверен в том, что станет получать эти деньги на каждом судебном заседании. Как и в современных государствах, где присяжным компенсируется дневной заработок, в Афинах они получали минимальную денежную сумму или даже еще меньше. Членам совета и магистратам платили задолго до конца V в. до н. э., а плата за посещение народного собрания была введена сразу после окончания войны, причем сначала она составляла один обол, затем быстро была поднята до двух оболов, а потом – до трех. Последнее повышение произошло, по словам Аристотеля, из-за того, что в противном случае невозможно было собрать кворум (плата была введена во время сильнейшего экономического кризиса).

Для того чтобы видеть в этой минимальной плате проявление повальной коррупции и упадка общественной морали в Афинах, нужно быть неизлечимым сторонником предрассудков. Но те, кто получал плату, радовались ей, и в этом смысле Перикл, Клеон и их преемники, несомненно, стремились завоевать благорасположение представителей низших слоев общества, получая от этого выгоды, которые в противном случае были бы им недоступны. Но демагоги этим не ограничивались, беря в свои руки инициативу, связанную как с управлением государством, так и с законотворчеством, а особенной привлекательностью для них обладали дела державы. Последние нельзя было решить на народном собрании, состоявшем из нескольких тысяч человек; или даже на заседании Совета пятисот, собравшегося в полном составе. Афиняне стремились побороть это ограничение, в первую очередь распределяя общественные функции среди большого количества магистратов, назначавшихся по жребию. Это работало во многих повседневных ситуациях, а страх тщательной проверки всех записей в некоторой степени сводил на нет опасность коррупции. Но данный способ не всегда подходил для назначения военачальников, так как в демократических государствах и данная должность была выборной, но при этом не была сопряжена с инициативой сверху, без которой невозможно решать повседневные проблемы. Афинская демократия создала на уровне верховной власти своего рода вакуум, и решением этой проблемы как раз и стали «демагоги»-добровольцы.

Поиск центров власти в Спарте – задача другого рода. «Народ», которым там считалась лишь часть всего населения, как и афиняне, заявлял о том, что все входящие в него люди равны между собой. Когда перед спартанским народным собранием ставился тот или иной вопрос, каждый гражданин (по крайней мере, теоретически) должен был отдать свой голос (точнее, крик) за решение, которое он считал предпочтительным. Помимо этого, они претендовали на социальное равенство, которое не могло быть по-настоящему реальным и которое прекратило свое существование сразу после победы спартанцев в Пелопоннесской войне. Эти люди называли себя равными, носили одинаковые одежды и ели одну и ту же пищу во время общих пиршеств. Кроме того, существовал ряд правил, касающихся расходов, в частности того, какой дом мог построить для себя спартанец. То, что земли некоторых категорий были признаны законом неотчуждаемыми, вероятно, отражает попытку удостовериться, что каждый гражданин будет обеспечен минимальным участком земли, который позволит ему сохранять свое место в этой системе. Некоторые из этих черт базируются на законодательстве, и можно предположить, что в какой-то определенный период, вероятно в целях разрешения кризиса, охватившего Спарту в VII в. до н. э., была сознательно проведена реформа, направленная на предоставление всем гражданам прочной точки опоры, благодаря которой они смогли бы считать себя равными друг другу.