Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Гораздо более необычным ранним источником является короткий трактат «Афинская политая», написанный афинским сторонником олигархии сразу после начала Пелопоннесской войны и сохранившийся до нашего времени потому, что по какой-то неизвестной нам причине он был включен в корпус сочинений Ксенофонта. Цель написания данного текста вызывала многочисленные споры. Я полагаю, что это крайне ироничное сочинение адресовано некоему иноземному стороннику олигархии, не понимающему, почему низвержение афинской демократии сопряжено с такими большими трудностями. Но, несмотря на предвзятое и довольно безрассудное искажение реальности, содержащееся в этом источнике, его уникальным достоинством является честное перечисление причин, по которым демократия сумела так хорошо укорениться в Афинах. Люди знали, что нужны флоту, от которого зависят Афины, в то время как гоплиты там значили меньше, чем где-либо еще. Народное собрание охотнее прислушивалось к советам людей низкого происхождения, которых автор злобно называет невеждами, чем к «благородным», и этим они совершенно правильно преследуют собственные интересы, ибо «благородные» не очень хорошо относятся к простым людям. Рассматривая тему с разных сторон, автор доказывает один тезис – о том, что демократия может быть отвратительной, но направление, избранное ее сторонниками, ориентировано на ее сохранение. Кроме того, он касается способности морской державы присматривать за своими припасами; радости, испытываемой людьми, принимающими участие в празднествах, за которые платят богатые; слишком большого числа людей, решающих общественно значимые проблемы, и т. д. Этот источник, в котором отразилась причудливая смесь искренности и предрассудков, уникален, так как описывает практическую сторону функционирования демократического аппарата и позволяет взглянуть на проблему со стороны, не вызывавшей симпатии у автора.

После олигархических переворотов, предпринятых в 411 и 404 гг. до н. э., стало ясно, что искоренить демократию без воздействия извне не удастся. Поэтому, несмотря на то что большее число представителей образованных слоев общества разочаровалось в ней, споры стали менее ожесточенными. Для обычных образованных людей это значило лишь то, что старые лозунги следует немного видоизменить. Сторонники олигархии, как и в споре, пересказанном Геродотом, настаивали на том, что слабость демократических свобод заключается в непоследовательности, и настаивали на правильности собственного идеала порядка. Себя они называли «лучшими из людей» (и другими расплывчатыми словами), которые на практике обозначали состоятельных греков. В условиях демократии то же отличие проводилось в более завуалированной форме, но центральной проблемой при этом оставалась защита имущества от отчуждения на общественные нужды. Предпочтительным слоем общества считались «зажиточные», или «выдающиеся люди», или (с большей ехидностью) «люди вкуса», «разумные люди». Их противниками были продажные демагоги, разжигающие войны, чтобы получить возможность заработать еще больше денег. Вместо того чтобы защищать олигархию, греки призывали вернуться в старые добрые времена, когда демократы еще не были продажными, и историю Афин стали искажать таким образом, чтобы она соответствовала данному тезису.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология