Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Мыслители могли быть более жестокими. Платон, описывая свой идеальный мир, ничего не писал о низших слоях общества или о том, в чем их можно убедить. Говоря о демократиях и олигархиях, существующих в действительности, он рисует их в карикатурном виде, делая это так талантливо и изящно, как был способен только он. Он уклоняется от обсуждения проблемы власти и ничего не говорит о том, как появится его идеальный город, если не считать высказанного им мнения, что для этого потребуется переубедить уже ставшего могущественным тирана. Подготовив таким образом основу, Платон попытался убедить в своей правоте (хотя и безуспешно) сиракузского тирана Дионисия Младшего. Аристотеля больше интересовали описание и классификация форм правления, существовавших в настоящих городах, но его теория основывалась на проведении не очень конструктивного различия между теми, кто действовал в рамках закона, и теми, кто его не соблюдал. Каждую форму государства, как единоличную, так и коллегиальную (и те города, в которых властью обладало ограниченное число людей, и те, где правили многие), таким образом, можно было отнести к категории добродетельных или продажных. Тирания, беззаконное единоличное правление, довольно часто встречалась в реальной жизни, и Аристотель сделал ряд интересных замечаний касательно ее. Но в своей теоретической схеме он предусматривает ограниченную (по вполне понятным причинам) возможность существования и ее добродетельного типа, при котором у власти оказывается настолько благородный и мудрый человек, что ему бывает не нужен контроль со стороны закона, что он сам олицетворяет этот закон. Найти продажных олигархов, настолько охваченных стремлением к богатству, что ради него они презрели закон, было опять же несложно. Однако не так легко оказалось привести примеры государств, где у власти находятся аристократы, но закон все равно сохраняет свое верховенство. Демократии времен Аристотеля можно было с легкостью обвинить в несоблюдении законов, но добродетель все же встречалась в примитивных аграрных сообществах, у входивших в состав которых земледельцев не было достаточно свободного времени для того, чтобы часто посещать народные собрания, поэтому они позволяли управлять собой лучшим из своего числа. Иными словами, с демократией можно мириться, если она не является таковой в полном смысле этого слова. Классификация оказывается не очень полезной, так как реальную основу под собой имели только беззаконные формы государства. На практике мы имеем дело с демократией и олигархией, которые находятся под постоянной угрозой установления тирании. С этим мало что можно было сделать, за исключением вывода о том, что демократия основана на неверном принципе всеобщего равенства – подсчете голосов без учета заслуг голосующих. Но это не очень подходило и для олигархий. Богатых людей можно было поддерживать, так как именно они были гоплитами, вносившими свой вклад в защиту государства, но стремление к богатству – занятие неблаговидное и разрушающее душу.

Большую пользу приносила идеализация Спарты, где жили истинные представители аристократии, нацеленные на сохранение добродетели. Платон, правда, жаловался, что спартанская система обучения направлена на формирование исключительно воинских добродетелей в ущерб всем остальным, а Аристотель, писавший после того, как спартанцы потерпели поражение от фиванцев, более охотно стремился искать везде и во всем недостатки. Но никто не сомневался, что спартанский законодатель разработал всю свою систему, чтобы привить жителям своего города весьма своеобразные идеалы. Даже в IV в. до н. э. у Спарты было много заступников, наиболее убедительным из которых являлся Ксенофонт, поселившийся там после того, как в Афинах против него было выдвинуто обвинение, хорошо знавший Лакедемон и много лет проживший в имении, подаренном ему Спартой[23].

Во всем этом преобладают моральные проблемы – вопросы о том, какую долю власти справедливо делегировать той или иной части общества, как не допустить распрей и переворотов, какой политический ландшафт лучше всего подходит для развития души каждого отдельного человека. В имеющихся в нашем распоряжении источниках очень мало сказано о том, как все происходило на самом деле, что представляли собой люди, заинтересованные в участии в этом процессе, каким образом они занимали свои должности и как их контролировали. Мы ничего не знаем об управленческих и организационных способностях тех, кто принимал те или иные решения. Геродот оперировал понятиями славы, патриотизма и простой честности. Фукидид, создавая исторические портреты Перикла и Фемистокла, двух государственных деятелей, которыми он больше всего восхищался, сосредотачивал внимание на их проницательности. Историки, родившиеся в IV в. до н. э., в основном стремились обличать пороки и поощрять добродетель в своих читателях; о стремлении именно к этой цели заявляли и другие.