Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

Простые смертные не могли достичь подобного уровня, даже аристократы могли воспитать в себе подобное чувство чести лишь отчасти, ведь они жили в мире, державшемся на добродетелях, скорее связанных со способностью сотрудничать, чем противостоять. Этос города время от времени проявлялся через театральные трагедии о героях, а масштабные хрестоматийные обобщения, которыми изобилуют трагедии, нередко были применимы к жизни как героев, так и современников драматурга. Но разрыв все равно сохранялся, и трагедии в значительной степени были посвящены рассказу о совершенно другом мире. Истории, на которых выросли зрители, соединяли спектакль со стойкими эмоциями, которые они испытывали, и формальными аргументами. В некоторой степени понятно, что демократическое государство не могло не поддерживать соревнования между авторами пьес о героях, так же как и построить на акрополе дом для богини – покровительницы города. Но предсказать, что аттическая трагедия или Парфенон станут настоящими шедеврами, было невозможно. Это подарок, ждать которого мы не имели права.

Для архитектуры и скульптуры характерна та же героическая тематика. Оба этих вида искусства служили богам и государству. До середины IV в. до н. э., когда Демосфен жаловался, что наиболее могущественных афинян больше не удовлетворяет прежняя простота, архитектура жилых домов не представляла собой ничего особенного. Не поражали воображение и статуи, изготовленные для отдельных ценителей, в том числе их копии, сделанные для богатых римлян. Среди деятелей, занимавшихся этими видами искусства, в отличие от поэтов и музыкантов, не проводились публичные соревнования. В эпоху классики заказы архитекторам и скульпторам давало государство, и именно оно предъявляло требования к результатам их работы. Сохранилось совсем немного источников, содержащих упоминания о подобных договорах, а также посвященных назначению должностных лиц, которые должны были следить за их исполнением. Несколько больше было отчетов этих должностных лиц, вырезанных на камне с указанием всех малейших подробностей, которые требовались в демократических Афинах. Имена выдающихся древнегреческих скульпторов остались в памяти потомков. Ни один художник до них не рискнул написать свое имя на созданном им произведении, и они пользовались определенной известностью, были по крайней мере причастны изысканному обществу. (Например, собственной легенды удостоился Дедал, работавший при дворе критского царя Миноса.) Таковы были величайшие архитекторы, в то время как живший в V в. до н. э. градостроитель Гипподам Милетский также мыслителем, занимавшимся изучением политики, и Аристотель удостоил его взгляды своей критики. С другой стороны, имена гончаров, вазописцев и других мастеров, работавших на частных заказчиков, в источниках не сохранились. В Греции были и ремесленники, выполнявшие более примитивные операции, причем некоторые из них, несомненно, являлись рабами. Но среди них имелись превосходные художники, имена многих из которых сохранились до нашего времени, так как они опять же подписывали свои произведения. Сложно представить, что греческий или иноземный покупатель не гордился тем, что обладает сосудом, орнаментированным таким мастером, как Эксекий (илл. 26).

Подавляющее большинство сюжетов скульптурных изображений, украшавших храмы и общественные здания, было позаимствовано из того же набора мифов, что и фабулы аттических трагедий, с учетом того, что считалось приемлемым в том или ином месте. Выдающимся исключением является ионический фриз афинского Парфенона, на котором изображены приготовления к масштабной процессии на Панафинеях и само это шествие. Скорее всего, перед нами результат коллективной работы группы ремесленников, технические чертежи для которого предоставил один скульптор – Фидий или другой мастер. Этот фриз чрезвычайно важен для нас, причем не только потому, что представляет собой блестящее произведение искусства, но и из-за того, что является уникальным в своем роде источником, из которого можно почерпнуть сведения об обществе того времени. Но, возможно, он вызывал у греков тревожность, ибо его создатель уделял гораздо большее внимание самому торжеству, чем тем богам, в честь которых оно проводилось.