Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Я продолжила: «Вы сказали мне, что считаете, будто это самое легкое, что она может сделать, раз уж вы приютили ее на выходные?»

«Конечно, я помню, но к чему вы клоните?»

«Ну, – рискнула я, – может быть, в этом случае вы стали бы „славным парнем“?»

Понятно, что Кристал было неприятно слышать, что она может быть виновна в таких же манипуляциях, но она не стала отрицать этого. Когда она забирала сестру с вокзала, когда платила за еду навынос и когда говорила сестре, что та может остаться у нее в гостях в любое время, она надеялась, что и сестра когда-нибудь ей поможет. Это желание не выходило на первый план и не было сознательным расчетом, но оно существовало где-то в процессе сделки и всплыло на поверхность только тогда, когда сестра озвучила свои собственные планы на вечер. Кристал рассказала мне на нашем сеансе, что чувствовала себя недооцененной и что сестра всегда игнорировала ее желания, но теперь, когда мы снова заговорили об этом, то поразмыслили, действительно ли сестра должна была знать, чего хочет Кристал, прежде чем принять ее гостеприимство? Или же Кристал должна была четко сформулировать свои ожидания – более того, отделить свои предложения от своих желаний, как это не смог сделать славный парень на ее свидании?

Как правило, Ловкачей отучают быть прямолинейными и напористыми, и в их распоряжении остаются только надежда, обаяние и убеждение. Они не говорят «нет» напрямую, но оказываются в замешательстве, когда их согласие предполагается. Они словно расставляют сигнальные флажки для других и, в отсутствие собственной субъектности, расстраиваются, когда их намерения не понимают. Так что вполне возможно, что история непонимания и соперничества, существовавшая между Кристал и ее сестрой, была основана, по крайней мере частично, на их «слепых зонах» как Ловкачей, которые всегда искали способы получить от другого то, что хотели, но не были при этом открытыми.

Кристал приходила на терапию, чтобы поговорить о своих романтических отношениях, но каждый раз она рассуждала о другой проблеме и обнаруживала, что ее «слепая зона» создает хаос в другой части ее жизни – она называла это «терапевтической кашей»: когда одна проблема решалась, появлялась другая, и все они имели что-то общее. Ее напряженный график работы и общения был причиной многих стрессов, но именно общение или его отсутствие оказалось причиной всех конфликтов. Вместо того чтобы честно рассказать о своих ограничениях, она старалась не расстраивать друзей отсрочками и напрасными ожиданиями, неохотно соглашаясь на планы в надежде отвязаться от них и чувствуя себя загнанной в угол, когда они предлагали повторить встречу «в то же время на следующей неделе».

Аналогичное давление она испытывала и со стороны своей семьи: когда приезжала к родителям с детьми, то предлагала провести у них две ночи и обижалась, когда они выражали разочарование тем, что она не осталась на более долгое время. «Я даже не хотела оставаться на две ночи! – сказала она мне в отчаянии. – Это так хлопотно – хватать детей и тащить их через всю страну, когда мы все предпочли бы провести выходные, занимаясь другими делами». «Как вы думаете, ваши родители понимают это?» – спросила я. «Мне и так нелегко! – сказала она. – Я отдаю всем все, что у меня есть, иногда даже больше, чем есть у меня самой! А они все равно хотят еще. Этого никогда не бывает достаточно».

Эмоциональные овердрафты

Кристал злилась на требования, предъявляемые к ней родителями, но они, возможно, не понимали реалий ее жизни – что она постоянно устает, что дети предпочитают играть с друзьями в интернете, а не мчаться по трассе M25 в пятницу вечером, в то время как все, чего она хочет, – это спокойно выпить бокал вина и досмотреть сериал. Они не понимали, что предложение гостеприимства и помощи, которое они осознавали как жест доброты по отношению к дочери, не было той помощью, в которой она нуждалась. Родители обычно видели ее в одиночестве и не могли в полной мере войти в ее положение. Но как они могли понять это положение, если дочь никогда не рассказывала о своей жизни? Они не должны были знать, что провести у них две ночи оказывалось для нее нелегко. Но со стороны Кристал было бы несправедливо выставлять родителей злодеями, когда они выразили желание провести время с внуками.

Однако мы также должны учитывать, что намерения ее родителей не были столь уж благородными, и, возможно, им было выгодно видеться с ней подольше. Не исключено, что они старались изобразить любимых внуками бабушку и дедушку перед соседями, – и то, что могло быть непониманием, с таким же успехом оказалось бы умышленным игнорированием. Возможно, родители Кристал тоже были «славными парнями»: похоже, что они воспитывали ее и ее сестру в духе того, что нужно пробивать себе дорогу в жизни, и девушки быстро становились жертвами, когда что-то шло не так, как им хотелось. Как раз в то время, когда мы исследовали возможности Кристал, я сама почувствовала в ней что-то от Славного Парня.

Совершенно разумно, совершенно неприемлемо