Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Много раз пытаясь достучаться до него и терпя неудачу, Анна в конце концов поставила Джона перед ультиматумом: терапия или расставание, – и его первой реакцией был шок. Он сказал мне, что искренне верил, будто Анна счастлива. Он был более чем доволен их отношениями, и ему и в голову не приходило, что для остальных все может быть не так.

Игра на сильных сторонах

Джон был самопровозглашенным «позитивным папой». Дочери приходили к нему, когда хотели развлечься, но их воспитанием занималась Анна. Они обращались к ней с проблемами в школе, просили, чтобы она вымыла им волосы, нашла их потерянные игрушки и намазала ушибленные коленки после падения в саду.

«Мне очень жаль, – сказал Джон, подняв руку в знак притворного согласия. – Что я могу сказать? Правильно это или нет, но они хотят веселиться, когда мы вместе, а не рассказывать мне обо всех своих проблемах. И вообще, это естественно, поскольку Анна – их мать».

«Правильно или неправильно?» – повторила я, несколько озадаченная.

«Да, правильно или неправильно. Я имею в виду, что не мне решать, к кому они пойдут, не так ли?»

«Не так ли? – рискнула возразить я. – Разве не от нас, родителей, зависит, чтобы наши дети знали, что мы всегда открыты для них? Конечно, размышления об этом не входят в обязанности детей».

«Я не согласен,– сказал Джон, и я поняла, что он зашел слишком далеко.– Если они получают то, что им нужно от одного из нас, и то, что они хотят от другого, я думаю, это правильное соглашение, и мы играем в соответствии с нашими сильными сторонами как родители».

Вот только сильными сторонами Джона, очевидно, были беспечность и нежелание участвовать в менее популярных родительских делах.

«Анна делает с ними домашние задания, потому что она лучше в этом разбирается и любит всякие художественно-ремесленные штучки. Я вожу их на крикет, потому что у меня это лучше получается».

«Но они ненавидят крикет! – перебила Анна. – Если бы ты их послушал, ты бы это знал!»

«Они любят крикет!» – возразил Джон.

«Нет, ты любишь крикет! – в отчаянии сказала Анна. – Так оно и происходит в нашей жизни, – сказала она, повернувшись ко мне. – Джону что-то нравится, а все остальные просто едут с ним».

Тысячи трещин

Десятилетиями возникающие трещины в их отношениях разрушили здание брака, и Анна подошла к точке невозврата. Она не вернулась к терапии после того первого сеанса, но, на удивление, Джон пришел снова.

«Она съехала, – сказал он, – и забрала девочек с собой. Она отказалась от нашего брака, перевернула жизнь детей с ног на голову – она ничего не соображает. Честно говоря, она ведет себя настолько неадекватно, что я начинаю думать, что у нее срыв; ее поведение не поддается здравому смыслу!»

В этих словах было много «слепых зон». Нам пришлось вернуться к началу, чтобы помочь Джону увидеть то, что он упустил.

«Каково вам было, Джон, когда вы росли?»

«Отлично, отлично. У меня было хорошее детство, если вы это имеете в виду, – иронично-насмешливо ответил он, подняв руки, словно бы капитулируя. – Конечно, были трудности, как и у всех, но мои родители были очень благосклонны. Они хорошо меня устроили, дали мне хорошее образование, амбиции, стремление и все такое».

Оказалось, что драйв, о котором он говорил, проявлялся в виде постоянной критики и сравнения со старшим братом, который казался золотым ребенком и без труда справлялся с учебой. Школа приносила Джону сплошные проблемы, и он рассказал о том, как искал убежища в спорте, выражая свое разочарование на поле для регби и приобретая репутацию грозы соперников. «Иногда меня удаляли, – сказал он мне, смеясь. – Наверное, я мог немного увлечься!» И он рассказал о том, как ударил головой игрока другой команды.

На поле и вне его Джон научился справляться с препятствиями и уничтожать противников, и люди привыкли выполнять его требования. Анна была в том числе. Они познакомились в университете; она очаровалась им на ужине в спортивном обществе, и он уделил ей внимание, которого она всегда хотела, но так и не получала. Лишь позже ее друзья отметили, что благодаря ей сложились эти отношения – она была очарована им, а ему нравилось видеть ее увлеченность: она отражала его представление о себе и служила зеркалом для его самооценки.

Когда у них родились дочери, внимание Анны переключилось на них, и Джон стал возмущаться. Близнецы обожали его за подарки, которые он привозил из рабочих поездок, и за то, что он разрешал им делать то, что они хотели. «Не говори маме» стало их привычной фразой, когда отец позволял дочкам не спать всю ночь и смотреть ужастики или когда их субботняя прогулка на велосипеде заканчивалась в пабе.

Яблоко от яблони

Однажды он пришел на терапию после выходных, проведенных с девочками в доме его родителей.

«Ну, меня настигло немного неприятное осознание», – начал он.

«Продолжайте», – сказала я.

«Получается, что я, по сути, становлюсь своим отцом», – сказал Джон, заставив себя неловко рассмеяться.

Он рассказал мне о выходных и о том, как его отец жаловался на то, что девушка в газетном киоске «угрюмая».