Отношения между родителями и детьми, в которых слишком много критики или избыток обожания, могут создать условия для проявления нарциссических черт по мере взросления ребенка [8]. Джона сильно критиковал отец, и у него сформировался профиль Гладиатора со «слепыми зонами», который позволял ему игнорировать чужие точки зрения, исключая любую версию событий, которая его не устраивала, но делая этим несчастной собственную жену. Однако за маской чрезвычайной уверенности в себе скрывалась шаткость чувства собственного достоинства Джона. За ней прятался страх, что другие люди подведут его, если он их подпустит ближе. Что довольно необычно для нарциссических наклонностей, Джон был открыт для вызовов, которые я бросала, и готов к возможной критике своей самооценки, чтобы понять, чего ему не хватало. В этом отношении Джон был совсем не похож на своего отца. Он начал размышлять о выборе, который сделал за время брака и который привел его к этому моменту. Мой клиент признался, что, когда девочки были маленькими, он тайком уходил на поле для гольфа до того, как все просыпались, чтобы избежать утренней суеты, а домашним рассказывал выдуманные истории. Еще он вспомнил, как смеялся над возражениями Анны и отпускал ей пустые комплименты, когда выходил из дома выпить пинту пива. Как он «забывал» вернуться домой, ставил телефон на беззвучный режим или говорил ей, чтобы она просто приняла ванну с пеной и расслабилась. И чем больше она злилась, тем больше отстранялась, пока совсем не перестала его понимать и смирилась с его отсутствием.
К тому времени, когда он понял, что упускает, спасать брак было уже поздно, но у него еще оставалась возможность улучшить отношения с подрастающими дочерьми. Для этого ему нужно было выработать дисциплину.
Одно из определений дисциплины – это выбор между тем, чего вы хотите сейчас, и тем, чего вы желаете больше всего, а также обязательное следование этим истинам, даже если вам этого не хотелось бы. Эту мантру я часто повторяю в терапии, но не всегда так, как ожидают клиенты. Мы знаем, что иногда нужно выключить телевизор и лечь спать, если нам рано вставать, или помыть посуду вечером, если мы хотим утром не тратить на это время и привести в порядок себя, или не поддаться искушению пройтись по магазинам, если мы копим деньги на отпуск. Таково привычное понимание дисциплины: отказаться от того, что хочется делать, ради того, что, как известно, нужно делать. Но мое определение так же хорошо работает и в другом случае. Может быть, сейчас вы хотите утром хорошо выглядеть, потому что утро и так проходит в спешке и стрессе, а вы возлагаете на себя большие надежды (которые начались с высоких ожиданий от других – возможно, от родителей, которые были перфекционистами), концентрируясь на факторе безупречности. Возможно, больше всего вам нужны более сбалансированные и сочувственные отношения с самим собой, в которых вы можете дать себе поблажку и не беспокоиться о том, что в раковине, когда вы выходите из дома, останется посуда. Даже внести в свой утренний распорядок другие изменения, которые позволят вам чувствовать себя немного комфортнее, – выпить кофе по дороге на работу, послушать в наушниках подкаст, который приносит вам радость. В этом случае дисциплина может выглядеть по-другому и меньше походить на принятое в обществе представление о том, что вы «должны», а не «хотите». Она может выглядеть как терпимость к дискомфорту, который возникает при нарушении старых правил, чтобы переписать в более подходящем вам формате. Мой взгляд на дисциплину не касается суждения о том, какой вариант «лучше» или достойнее, или того, какой «должен» привлечь ваше внимание; я просто предлагаю клиентам быть честными в своем выборе и нести за него ответственность. Часто причина, по которой мы не достигаем того, чего хотим «больше всего», заключается в том, что это никогда не было тем, чего мы хотели в первую очередь. Просто мы не знали, что нам можно это признать.
Джон называл то, чего он хотел сейчас, «вариантом А» – будь то игра в гольф с друзьями или действия, чтобы избежать сложного разговора с Анной. В то время как «вариант Б» устроил бы его больше всего – счастливая семейная жизнь, в которой его девочки видели бы в нем вовлеченного и доступного родителя, а жена ценила и уважала бы его если не как партнера, то хотя бы как отца своих детей.