Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Как я уже говорил в начале этой главы, для нас естественно расти, сохраняя образ непогрешимых родителей, потому что признавать их недостатки гораздо больнее. Но также стоит помнить, что любые просчеты с их стороны были ненамеренными. Родители Крейга, как и большинство родителей, дали своему сыну все, что могли дать, и сделали все, что могли, основываясь на собственном опыте и ограничиваясь собственным сознанием. Родительское воспитание предопределено «слепыми зонами» их собственных родителей и тем, что родители способны предложить. Но потребности ребенка не всегда соответствуют родительским, и хотя часто они совпадают, скорее всего, есть и такие потребности, которые остаются незамеченными или неудовлетворенными. За несколько месяцев терапии «слепая зона» Крейга стала яснее: он не замечал других людей, потому что они были скрыты от его глаз из-за отсутствия диалога с родителями. Увидев это, он начал замечать, как усвоенная им самодостаточность порой ставит его в тупик. В детстве он не знал границ и усваивал уроки с трудом:

«В детстве родители позволяли мне самому определять время отхода ко сну. Они никогда не спрашивали, сделал ли я домашнее задание или почистил ли зубы. Они говорили, что „доверяют мне“, но я даже не доверял себе! Я не знал, как правильно поступить, и поэтому всю ночь сидел за PlayStation, просто потому что мог позволить себе это. Я не высыпался, мне было трудно сосредоточиться в школе. Всех моих друзей родители в этом смысле очень контролировали, и одноклассники страшно завидовали мне, но мое положение не было похоже на свободу. Я не чувствовал себя свободным, я чувствовал себя потерянным и одиноким».

Крейг с двадцати лет начал экспериментировать с алкоголем и наркотиками[3] и заводить отношения, которые он назвал бы безрассудными. Он рассказал мне, что не поступил в университет, потому что не хотел влезать в долги, но, оглядываясь назад, заметил, насколько по-другому сложилась жизнь его младшего брата, образование которого финансировал «банк мамы и папы». Крейг не любил просить о помощи, но все равно чувствовал несправедливость, когда родители помогали его брату. Из-за своей неудовлетворенности ситуацией он иногда казался слишком токсичным, и родители называли его кактусом – колючим и тяжелым для окружающих. «Конечно, я был чертовым кактусом, – размышлял он во время нашей беседы. – Я был создан для того, чтобы обходиться без помощи и в то же время заботиться о себе».

Многочисленные перспективы

Не все было так плохо. Как и обычно, мы с Крейгом сосредоточились на том, в какой помощи он нуждался, но стоит признать, что в его выученном поведении были и свои плюсы. Его способность выживать, как кактус в эмоциональной пустыне, помогла ему выработать стойкость, и эта стойкость в дальнейшем останется сильной стороной, на которую он сможет опереться. Ему просто нужно было увидеть другие варианты, чтобы иметь возможность выбирать, тогда его «слепая зона» не спровоцирует его на унизительные реакции или использование грубой силы. Он начал с того, что откровенно поговорил с женой о том, что его беспокоит, а когда его дети высказали свое мнение, он выслушал их и попытался понять их точку зрения, а не застрял в своей собственной правоте. Он перестал беречь свою команду от трудностей, которые испытывал их бизнес, и стал чаще вырабатывать с ней совместные решения. Это все не высшая математика, но такие небольшие изменения принесли Крейгу огромное облегчение, как это часто бывает в терапии «слепых пятен». Коррекция происходит с помощью нескольких изменений и мягкого сдвига перспективы, иногда на несколько градусов, но траектория, которую она задает, может изменить всю жизнь.

Крейг с трудом понимал, когда ему нужна помощь, но по-другому относился к помощи, когда дело касалось других людей, поэтому в итоге мы использовали его собственную логику против него самого, чтобы дать ему возможность измениться.

«Итак, если вы с чем-то боретесь, кого вы вините?» – спросил я его.

«Себя. Это моя ошибка, если я не справляюсь. Я бы никогда не стал перекладывать эту проблему на кого-то другого».

«А если бы кто-то из вашей команды испытывал трудности, кого бы вы тогда винили?» – спросила я.

«Ха! – Крейг рассмеялся, поняв, к чему я клоню. – Я бы тоже винил себя за это. Это моя вина, что я не заметил и не организовал более эффективную поддержку. Я всегда говорю людям, что хочу знать, есть ли у них проблемы».

«Значит, когда дело доходит до распределения ответственности, – улыбалась я, – нет абсолютно никого, кто поддерживал бы вас самого?»

Он улыбнулся в ответ, поняв, чего ему не хватало – проявления к себе той же доброты, которую он проявлял к другим.

Это новое понимание дало Крейгу не альтернативную «правильную» точку зрения, а множество перспектив – обе/и, а не либо/либо. А если есть больше одной возможности, то и истина должна быть не одна. Крейг больше не должен был уметь и знать все на свете, и могли быть случаи, когда он сам искал поддержки, так же как и предлагал ее другим, когда они в ней нуждались.