Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Есть школы, в которых понимают важность образования не только по учебникам или результатам тестов, и мне посчастливилось быть волонтером в одной из них – начальной школе, где учителя неустанно работали над удовлетворением индивидуальных потребностей детей, часто в условиях ограниченных ресурсов и вопреки неустанным ожиданиям центра. На протяжении всей пандемии COVID-19 я наблюдала за тем, как учителя и воспитатели, продолжая самоотверженно учить детей, в разгар холодной зимы открывали для проветривания школьные двери и окна. При этом, не имея возможности передохнуть или сказать друг другу слова поддержки, они обеспечивали безопасное и гостеприимное пространство для детей, многие из которых дома с трудом справлялись с последствиями пандемии для жизни. У большинства детей из‑за COVID-19, безусловно, будут свои «слепые зоны», вызванные пандемией, которые, возможно, не проявятся в полной мере еще несколько лет. Но у детей из этой школы не будет «слепой зоны», позволяющей им считать себя малозначимыми, – и это представление не последует за ними во взрослый мир. Так считает, и не зря, директор этой школы, которая каждое утро стояла у ворот, махая рукой и улыбаясь, в дождь или хорошую погоду и независимо от того, что ее ожидает в этот день.

Принесите своего взрослого на работу

Сейчас, когда наши дети проходят свой собственный школьный путь, мы с мужем часто размышляем о том, насколько все было иначе тридцать лет назад. Директор школы меньше заботился о благополучии своих учеников и больше зацикливался на правилах. «Блейзер, рубашка, галстук! Блейзер, рубашка, галстук!» – таков был самый запоминающийся рефрен этого вдохновителя юных умов. Моя учительница в начальной школе, если ей не нравилась наша осанка, проводила деревянной метровой линейкой по нашим спинам, чтобы показать их неровность. В результате мы с мужем по-разному понимали свое положение в мире и по-разному относились к авторитетам. Мой муж тогда был Ловкачом, и в школе он вел себя более бунтарски, расстегивая рубашку, когда не было заметно, в то время как моя ранняя Скала научилась отрицать свой дискомфорт и вести себя ответственно. А как насчет вас? Чему научила вас школа в отношении того, кем вы являетесь и кем должны быть? Возможно, вы всё еще следуете или бунтуете против некоторых из этих ранних инструкций, когда идете на работу. Если это так, то, возможно, пришло время взять с собой на работу взрослого человека и оставить эти детскости за пределами офиса.

Ранние стратегии преодоления трудностей формируют некоторые «слепые зоны», которые мы берем с собой в мир работы, когда взрослеем. Различные виды работы могут предложить новый опыт и новый потенциал для заполнения прошлых пробелов, помочь вырасти личной проницательности и ответственности. Однако без осознания своих «слепых зон» и пробелов, которые нам нужно заполнить, реальность часто сводится к тому, что мы прыгаем по кочкам через болото и приспосабливаемся к новым условиям. Так мы можем выжить в трудных условиях – умалив самостоятельного взрослого и дав проявиться корпоративному хамелеону.

Консультации по вопросам карьеры

Консультации по вопросам карьеры в школе часто бывают не очень глубокими, и в моей школе мне предлагали заняться сельским хозяйством или оптометрией, предположительно потому, что я любила животных и носила очки. Один учитель сказал, что из меня получится отличный юрист (как я теперь понимаю, он хотел сказать, что я спорщица), и я поступила на юридический факультет, но это было скорее следование чужой рекомендации, чем призвание. Через год я перешла на английский язык, а после окончания учебы устроилась на работу в компанию Procter&Gamble, где продавала духи в универмагах. Вряд ли это был осознанный путь, и, конечно, он был проложен с учетом некоторых «слепых зон».