Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Именно пандемия окончательно выбила меня из колеи и заставила взглянуть в лицо своим склонностям Скалы. Я консультировала клиентов лично в течение десяти лет, до того как из-за COVID-19 мы все оказались заперты в своих домах на длительный период изоляции и боялись близких контактов в течение долгого времени после нее. Моя очная работа в офисе прекратилась в одночасье, и я оказалась на Zoom, предлагая виртуальные сеансы клиентам, которые внезапно оказались запертыми в четырех стенах с чадами и домочадцами. Всё это были клиенты, чьи проблемы обострялись в условиях изоляции: женщины, подвергшиеся домашнему насилию, чьи партнеры теперь находились рядом с ними круглосуточно; одинокие двадцатилетние, которые не могли отвлечься на насыщенную светскую жизнь и вынуждены были трезво оценить реальность; владельцы бизнеса, чьи доходы исчезали на глазах; уволенные рабочие; родители детей, обучающихся на дому; пациенты, чье лечение рака было остановлено; недовольные мужья, чьи внебрачные связи закончились; любящие сыновья, чьи пожилые матери оказались запертыми в домах престарелых, куда им было отказано в доступе. Это был социальный и культурный коллапс такого масштаба, какого я никогда не видела, и я наблюдала за ним со своей колокольни. У меня были собственные проблемы, связанные с пандемией, но их решение пришлось отложить, пока я обустраивала импровизированный офис в углу своей спальни и боролась за то, чтобы донести до людей, оказавшихся в кризисной ситуации, голос стабильности и надежды. Отрицание собственных потребностей достигло пика, и я взяла на себя эмоциональный груз друзей, семьи, соседей и клиентов. Я советовала другим отдыхать и восстанавливаться, но сама никогда не брала больничный. Я позволила себе влиять на то, будет ли у людей все хорошо или нет. Однако такую позицию нельзя назвать подходящей или безопасной. И в этом пространстве возникла «слепая зона» вокруг масштаба происходящего, потому что, если я действовала во благо других, я была важна и необходима. Это еще одна особенность Скалы – в отсутствие собственных чувств мы склонны действовать, служа другим, и черпать чувство значимости из статуса, который это служение нам дает. Вместо любви к тому, кто мы есть, мы учимся ценить любовь к тому, что мы делаем.

После пандемии я перестроила свою терапевтическую практику так, чтобы она стала более устойчивой, более справедливой и более честной. Если клиент говорит мне, как он соскучился по мне после перерыва или как он ценит мою поддержку, я принимаю и уважаю его признательность, не чувствуя себя вынужденной снова стать суперженщиной. Я все равно могу заболеть, устроить себе выходной или взять отпуск, потому что если я не могу этого сделать сама, то чему же я учу других? Как Скала я должна заботиться о том, чтобы быть примером, а не мученицей.

Многим моим клиентам тоже пришлось этому научиться, поэтому давайте рассмотрим более широко распространенные «слепые зоны» в работе, то, как они могут влиять на наше благополучие, и то, как их устранить.

Пример из практики

Клифф: Скала

Клиффу было около пятидесяти лет, когда он пришел ко мне на прием. В его пакете льгот от работодателя был доступ к терапии, и, хотя мужчина был настроен скептически, он, по его словам, решил, будто ему нечего терять.

Он руководил большим отделом инженеров в компании, работавшей по контракту над проектами развития по всему миру. Клифф занимался этим много лет и всегда выдерживал сопутствующее давление и справлялся с ответственностью. То, с чем он боролся, было для него в новинку, и он оказался в растерянности.

«Я не могу поступить правильно, потому что поступаю неправильно! – сказал он мне. – Мне кажется, что в прошлом году мы все шутили и подтрунивали друг над другом на совещаниях, товарищество было частью того, что помогало команде работать, что помогало работе, но теперь этого нет. На днях я был на совещании, и одна из девушек сказала: „Как женщина я чувствую себя исключенной из этого разговора“. Она сказала, что не чувствует себя представленной в команде, что на руководящем уровне есть только одна женщина, кроме нее, и что мы не поощряем многообразие. Она хотела, чтобы мы набирали больше женщин-инженеров, и в этот момент ее коллега воскликнула: „Да, СПАСИБО ВАМ!“ Я, честно говоря, не знал, что и думать… Полагаю, именно поэтому я здесь, потому что знаю, что не должен этого делать, но я был в бешенстве. Мне казалось, что меня отчитывают, что я больше не Клифф, что я „белый мужчина“ и мне нужно „проверить свою привилегированность“ – но что они знают обо мне и моей жизни? Для меня это тоже было не совсем просто!»