Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Когда мы встретились, Лоренцо сразу же принялся рассказывать о последних проблемах на работе, обкусывая ногти до крови. Он рассказал мне, что перед повышением в должности пошел к своему начальнику просить об этом.

«Я сказал ему, что слышал о реструктуризации в головном офисе, и хочу подать заявку. Он ответил: „Тебе это не нужно, Лоренцо! Это стресс и отсутствие денег, тебе лучше быть там, где ты есть“. На этом все и закончилось! Я был в бешенстве».

«Что закончилось?» – спросила я.

Лоренцо выглядел озадаченным: «Что вы имеете в виду?»

«Ну, когда ваш босс сказал вам, что он думает о работе, похоже, он ответил на вопрос, который вы не задавали, – он сказал, что думает о ваших перспективах на новой работе, а не о том, можете ли вы подать заявление. Но вы восприняли его слова как окончание разговора?»

Лоренцо задумался над моими словами, прежде чем продолжить: «Полагаю, я просто подумал, что в этом нет смысла. Я знал, что он думает, поэтому спорить было бессмысленно».

«Кто научил вас этому, Лоренцо?» – спросила я.

Он рассказал мне о том, как его отец принимал все решения, когда он рос, и у него был способ заставить Лоренцо думать, что решение отца единственно возможное или верное.

«Знаете, однажды я хотел купить колонки на накопленные деньги, но мне нужно было, чтобы отец отвез меня на своем фургоне. Он не думал, что колонки стоят этих денег, потому что, когда увидел их, сказал: „Лоренцо, я лучше сам отдам тебе деньги, чем увижу, как ты тратишь их на это“».

«И что?» – спросила я.

«Что, он дал мне деньги? Конечно нет!»

Лоренцо рассмеялся, но его лицо оставалось жестким.

«А в другой раз все мои друзья собрались на лыжную прогулку, и я сообщил об этом дома. У нас не было денег, сейчас я знаю это, но мой отец не просто так сказал об этом. Он пошел в туристическое агентство, взял брошюру о лыжном спорте, принес ее в мою комнату и сказал: „Вот видишь, я же говорил тебе, что это обман, – мы могли бы поехать все вчетвером за ту цену, которую они берут!“»

Мне не нужно было спрашивать, отправился ли Лоренцо на прогулку с друзьями.

«Слепая зона» Лоренцо основывалась на понимании того, что нет смысла оспаривать авторитеты. Их слово окончательно, и никаких переговоров быть не может. Сейчас его босс выглядел и звучал очень похоже на его отца, и это сравнение помогло бы понять, чего Лоренцо, возможно, не хватает.

«Вы сказали, что не можете позволить себе поездку на лыжах, что у вашей семьи нет денег, но ваш отец дал вам понять это не просто так. Как вы думаете, из-за чего это произошло?» – спросила я.

«Гордость, наверное. У него были свои дела, но тогда я этого не знал. Думаю, его дела шли не очень хорошо. Не знаю, может, он не хотел, чтобы мы волновались».

Лоренцо исследовал «слепую зону», используя альтернативную реальность. Правда теперь заключалась не в том, что он не имел права голоса, а в том, что люди вокруг него действовали, руководствуясь собственными мотивами, а зачастую и собственными «слепыми зонами».

«Итак, когда ваш босс пытается отговорить вас от работы в головном офисе, как вы думаете, что это значит?» – спросила я.

«Что я чертовски хороший продавец и он не хочет упустить меня из рук!»

Лоренцо откинулся на спинку дивана и снова рассмеялся, на этот раз, кажется, искренне.

Лоренцо принял версию, изложенную его отцом, и теперь соглашался с оценкой своего босса. «Если работа будет связана с большим стрессом и не принесет больше денег, я все равно не хочу этого», – заключил он.

Он не переставал спрашивать себя, насколько верна эта оценка? И даже если бы она была правдивой, по мнению его босса, разве это сделало бы ее объективным фактом? Он не задавался вопросом, чем руководствовался его начальник, не интересовался, почему именно такая версия событий может его устраивать, нет ли у босса собственной «слепой зоны», которая затуманивает его взгляд. Мы начали исследовать варианты и предположили, что его босс тоже может быть Ловкачом и стремиться к тому, чтобы другие люди добивались успеха. Или же он может быть Скалой и искренне желать защитить Лоренцо. Мы строили догадки не для того, чтобы приблизиться к истине, а чтобы убедиться в существовании той альтернативной информации, которую Лоренцо мог упустить.

Лоренцо вырос в условиях ограниченности фактов, у него не было возможности задавать вопросы. Он привык полагаться на свою интуицию и работал над тем, чтобы собрать достаточно информации и сделать выводы, но это приводило его в замешательство и вызывало стресс.

«Так вы говорите, что мне нужно узнать настоящую правду?» – спросил меня Лоренцо.

«Не обязательно, – ответила я. – Но вы можете начать с осознания того, что не знаете правды, что „правды“ может и не существовать. Вы можете проигнорировать точку зрения другого человека и больше сосредоточиться на своей собственной, задать больше вопросов, прежде чем сделать вывод. Сейчас вы принимаете решения, основываясь на одном проценте опросов и девяноста девяти процентах интерпретаций, на ограниченной информации и собственной базе данных о прошлом опыте. Может, хотя бы 50 на 50?»