Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате

Итак, нужно учесть, что мы все еще несем чистые потери в занятости. В то же время нужно видеть, что первым эффектом от внедрения трудосберегающего оборудования может стать итоговый рост занятости, так как производитель одежды обычно надеется получить экономию средств от приобретения оборудования в долгосрочной перспективе. Возможно, пройдет несколько лет, прежде чем оборудование «окупит себя».

После того как оборудование окупает себя, у производителя одежды становится больше прибыли, чем прежде. (Мы полагаем, что он продает пальто по такой же цене, как и у его конкурентов, а не дешевле.) Здесь может показаться, что рабочие понесли чистые потери в занятости, а выиграл лишь производитель-капиталист. Но ведь именно благодаря этой дополнительной прибыли и должно впоследствии выиграть общество. Производитель должен использовать эту дополнительную прибыль, по крайней мере, одним из трех способов или воспользоваться всеми тремя.

Итак, у него есть возможность:

1) использовать дополнительную прибыль для расширения своей деятельности при покупке большего количества станков для производства большего количества пальто;

2) инвестировать дополнительную прибыль в какую-нибудь другую отрасль;

3) потратить дополнительную прибыль для роста собственного потребления.

Какой бы путь бизнесмен ни выбрал, он приведет к росту занятости.

Другими словами, производитель в результате своей экономии получает прибыль, которой у него не было прежде.

Каждый доллар, сэкономленный на прямой заработной плате прежним изготовителям пальто, теперь он потратит в форме косвенной заработной платы производителям нового оборудования, или рабочим другой отрасли, куда он инвестирует свой капитал, или производителям нового дома или машины, которые он приобретет, или драгоценностей и мехов для своей жены. В любом случае (если только бизнесмен не скряга) он в косвенной форме предоставит столько рабочих мест, сколько перестал давать в прямой форме.

Но дело на этом не заканчивается, да и не может. Если этот предприимчивый производитель достигает большей экономии по сравнению со своими конкурентами, то он либо будет расширять свою деятельность за их счет, либо и сами конкуренты начнут приобретать оборудование. И снова больше работы будет для рабочих, которые делают оборудование. Но в результате конкуренции и увеличения производства стоимость пальто начнет падать. Прежних прибылей у тех, кто внедряет новое оборудование, больше не будет. Норма прибыли производителей, использующих новое оборудование, начнет снижаться, в то время как производители, не внедрившие оборудование, могут вообще оказаться без прибыли. Другими словами, сбережения начнут перемещаться в сторону покупателей пальто – потребителей.

Поскольку пальто стали дешевле, покупать их будет бо́льшее количество людей. Это означает, что, несмотря на уменьшение числа рабочих, необходимых для производства такого же количества пальто, как и раньше, эти самые пальто начнут выпускать в больших количествах. Если спрос на пальто, как говорят экономисты, «эластичен», то есть понижение цены на него приводит к увеличению совокупной суммы денег на его приобретение, тогда на его производстве будет занято больше рабочих, чем до внедрения трудосберегающих станков. Мы уже знаем, как это происходило в истории на примере чулочного производства и другого текстиля.

Однако появление новых рабочих мест не зависит от эластичности[7] спроса на конкретную продукцию. Предположим, что (притом, что цена на пальто была снижена в полтора раза – скажем, со 150 до 100 долларов) дополнительно ни одно пальто не было продано. В результате покупатели будут и обеспечены новыми пальто так же, как и раньше, и смогут теперь сохранить после покупки 50 долларов. Эти освободившиеся 50 долларов можно будет потратить на что-то еще и повысить таким образом занятость в других отраслях.

Коротко говоря, ни машинное оборудование, ни технологические усовершенствования, ни автоматизация, ни экономия и повышение производительности не лишают людей работы.

3