Они отвлекают внимание общественности и свое собственное от реальных причин, вызывающих любую существующую депрессию. В большинстве случаев причиной является неправильная регулировка внутри структуры «заработная плата – издержки – цена»: неправильная регулировка между заработными платами и ценами, между ценами на сырье и ценами на обработанную продукцию, между одной ценой и другой или между одной заработной платой и другой. В какой-то момент эти неправильные регулировки свели на нет стимул к производству или сделали фактически невозможным продолжение производства. Через органическую взаимозависимость нашей экономики обмена депрессия распространяется.
Пока эти неправильные регулировки не будут скорректированы, полная загрузка производства и полная занятость не возобновятся.
Инфляция может их скорректировать, но это опрометчивый и опасный метод. Ее «коррекционная работа» не открытая и честная, создает иллюзии, сбивает с толку и обманывает практически каждого. Мы все привыкли измерять свой доход и богатство в денежном выражении. Эта привычка настолько сильна, что даже профессиональные экономисты и статистики не могут последовательно избавиться от нее. Непросто всегда видеть соотношения с точки зрения реальных товаров и реального благосостояния. Кто из нас не чувствует себя богаче и более гордо, когда ему сообщают, что наш национальный доход удвоился (в долларовом выражении, конечно) в сравнении с доинфляционным периодом? Даже клерк, раньше получавший 75 долларов в неделю, а теперь получающий 120 долларов в неделю, думает, что в чем-то он стал богаче, хотя жизнь вдвое подорожала по сравнению с тем временем, когда он получал 75 долларов. Он, безусловно, не слеп в отношении роста стоимости средств к существованию. Однако при этом он не полностью осознает реальное положение, в каком находился бы, если бы стоимость средств к существованию осталась прежней, а его заработная плата в денежном выражении сократилась бы. В итоге он обладал бы такой же сократившейся покупательной способностью, которой обладает сейчас, несмотря на рост заработной платы, из-за более высоких цен.
Инфляция – это самовнушение, гипноз, анестетик, притупляющий боль во время операции. Инфляция – опиум для народа.
И именно это является политической функцией инфляции. Это происходит потому, что она запутывает все то, к чему с таким постоянством прибегают наши современные правительства «планируемой экономики»[31]. Как мы видели в четвертой главе (и это только один пример), вера в то, что общественные работы обязательно создают новые рабочие места, ошибочна. Если источник собранных денег – налоги, то на каждый доллар, истраченный правительством на общественные работы, налогоплательщики платят на один доллар меньше для удовлетворения своих собственных нужд, и на каждое место, созданное на общественных работах, одно рабочее место в частном секторе уничтожается.
Но если предположить, что общественные работы оплачиваются не за счет доходов от налогообложения? Допустим, они оплачиваются путем дефицитного финансирования, то есть за счет доходов от правительственных заимствований или печатного станка. В таком случае, скорее всего, не возникнет только что описанного результата. Создается видимость, что социальные проекты открываются за счет «новой» покупательной способности. В этом случае нельзя сказать, что у налогоплательщиков отбирается покупательная способность. На какой-то момент возникает впечатление, что страна получает что-то бесплатно.
Но теперь, в соответствии с нашим уроком, давайте рассмотрим более долгосрочные последствия. Займы когда-то придется возвращать. Правительство не может до бесконечности накапливать долги, иначе в один прекрасный день обанкротится. Как наблюдал Адам Смит в 1776 году:
«Когда государственные долги достигают определенного уровня, то лишь в редких случаях, я считаю, они будут честно и полностью выплачены. Освобождение государственных доходов, если это вообще когда-либо имело место, всегда было вызвано банкротством; иногда общепризанным, но всегда – реальным платежом».