Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Однако центральным событием данного этапа работы (наблюдающимся во второй его половине или к концу) является появление специфических феноменов в отношениях «клиент – терапевт», а именно: первые «стычки» с терапевтом и осознание и выражение клиентом негативных чувств по отношению к нему. Происходит это, естественно, не потому, что терапевт плохо и непрофессионально работает, а просто потому, что негативные чувства являются неизбежными в реальном контакте с реальным неидеальным человеком. Повод для появления таких реакций обычно очень простой: терапевт отказывается принять подарок клиента или иные проявления его заботы (например, предложение подвезти до дома на собственной машине, предложение создать для терапевта страничку в соцсетях, содействовать ее продвижению и т. п.); терапевт опаздывает на сессию; терапевт совершает промах, например, ошибается в эмпатическом сопровождении интенсивного переживания клиента; терапевт настаивает на оплате сессии, которую клиент отменил за час до встречи и т. п. В таких случаях клиент вначале поступает со своими чувствами так же, как и обычно – старается делать вид, что их нет, и не выражает своего неудовольствия вслух. Важно, чтобы терапевт не подыгрывал ему – нужно остановиться и уделить внимание тому, что происходит с клиентом (как правило, это само по себе тоже не очень ему нравится). Терапевту необходимо создавать условия для безопасного проявления клиентом своих чувств, однако при этом очень важно не стремиться минимизировать фрустрации клиента и не быть «идеально удобным терапевтом» (часто терапевт поступает так из собственного страха столкнуться с неудовольствием клиента – в этом случае он будет поддерживать его зависимую динамику). Важно помочь клиенту ощутить свои негативные чувства, прямо выразить их в непосредственном контакте. При этом терапевт выполняет те же функции, что и хороший родитель маленького ребенка – принимает его чувства и признает право клиента на них, не отвергая и не наказывая. Если неудовольствие связано с реальным промахом терапевта (опоздал на встречу, не выполнил какие-то обязательства и т. п.), важно признать его и предложить какую-то компенсацию. Таким образом, терапевт валидизирует и признает права клиента как равного участника отношений.

Негативные чувства клиента могут варьировать по своей интенсивности и способу предъявления; терапевт может столкнуться с пограничным аффектом клиента. Здесь особенно нужна его способность контейнировать аффект, не пугаясь, не впадая в гнев или вину и сохраняя устойчивость. Очень часто позитивный опыт, который выносит клиент из такого рода взаимодействия, формулируется следующим образом: «Если терапевт не развалился и меня можно выдерживать, даже когда я очень зол, значит, я и впрямь не настолько плох». Иногда контакт с терапевтом является первым на памяти клиента контактом, где он мог бы откровенно выражать негативные чувства и при этом не быть наказанным или отвергнутым.

Несмотря на то, что выражение клиентом негативных чувств может быть довольно неприятным для терапевта, оно является признаком несомненного продвижения клиента в терапии, так как знаменует начало привнесения в контакт его аутентичных реакций («Я здесь есть»). Каждая ситуация, где клиент может обозначит себя в своем, возможно, «не удобном» для других переживании, вносит свою лепту в его продвижение.

В целом, на описываемом этапе работы клиент глубже и плотнее соприкасается со своими чувствами, за счет поддерживающих и контейнирующих реакций терапевта увеличивается доверие и интерес к ним, способность их выдерживать; клиент делает шаг к более отчетливому пониманию себя и своих потребностей. Снижаются чувства вины и стыда, связанные с собственным Я и его проявлениями. На этом этапе, однако, клиенту по-прежнему трудно обозначать границы, у него есть путаница в вопросах ответственности, а стратегии построения отношений пока по-прежнему отражают зависимый паттерн. Терапевту важно быть терпимым к этому и не подгонять процесс.