Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Ученые связывают появление способности разговаривать с невидимыми существами с формированием рекурсивной модели объяснения, то есть ребенок должен уметь понять, что то, что не знаю я, знает Алиса и что она даст мне знать о том, что мое знание неправильное[152]. Такой когнитивный механизм позволяет интерпретировать и религиозные представления, поскольку в большинстве систем верований боги или другие сверхъестественные существа всегда обладают доступом к более обширной информации. В связи с этим представлением поведение человека выстраивается определенным образом: чтобы получить какое-то знание, ему нужно обратиться к тому, кто знает лучше, а лучше всех знает, конечно, Бог. Сверхъестественные существа обладают стратегической и наиболее важной для выживания информацией, их поражающие способности дают им особые полномочия в мире людей. Разум имеет практическую заинтересованность в том, чтобы найти наиболее выгодный для него источник информации, вне зависимости от того, проходит ли этот источник эмпирическую проверку, и поэтому человек использует максимум своих когнитивных умений, чтобы составить целостную смысловую систему.

Стюарт Гатри считает, что основная причина возникновения религиозных представлений – это способность «видеть лица в облаках», или склонность к антропоморфизму. Напомню, что еще в древнегреческой культуре люди задумывались над тем, почему человеческие боги похожи на людей, и пришли к выводу, что это такая закономерность. Фейербах потом писал об этой закономерности как о психологической: человек, по его словам, проецирует самого себя во внешний мир, то есть бог – это по сути гипостазированный человек, обладающий всеми теми способностями, о которых люди только мечтают. Примерно так же считает и Гатри: религия – это систематический антропоморфизм, или, строго выражаясь, «атрибуция человеческих характеристик нечеловеческим предметам или событиям»[153].

Антропоморфизм естественен и интуитивен. Я иногда шучу, что у миллениалов, чье детство проходило в постсоветской культуре, есть уникальный опыт антропоморфизации узоров на коврах, которые во многих домах вешались на стенку над кроватью, так что перед сном, разглядывая этот ковер, дети могли фантазировать, что видят лица или человечков. О склонности к антропоморфизму свидетельствует практически вся культура, особенно массовая, ведь сейчас уже никого не удивишь такими контринтуитивными образами, как, например, животные, которые ставят мюзикл, готовят яичницу на завтрак, играют на гитаре или водят автомобиль.

Исследователи часто относились к антропоморфизму очень несерьезно, будто это широко распространенная ошибка восприятия, которая приводит к нелепым представлениям. Однако такая способность интересовала многих философов и теологов, последних особенно, ведь теория антропоморфизма – серьезный вызов для апологетов божественного Откровения. В «Диалогах о естественной религии» Юм демонстрирует спор между «антропоморфистом» Клеантом и «мистиком» Филоном. Филон говорит:

В чем же проявляется божественная благожелательность, как понимаете ее вы, антропоморфисты? Только мы, мистики, как тебе заблагорассудилось нас назвать, можем объяснить странное смешение явлений, выводя его из бесконечно совершенных, но непостижимых атрибутов[154].

Мы бы могли возразить Филону тем, что как раз антропоморфизм лучше всего объясняет любое странное смешение явлений, как тех же говорящих зверей.

Более того, антропоморфизм абсолютно безграничен и буквален. Даже если мы размышляем о вечном всемогущем Боге, то все равно интуитивно приписываем ему отдельные человеческие черты или облик в целом, поскольку без этих характеристик личные отношения с Богом становятся невозможны. Вместе с тем именно персональная связь с божеством – одна из существенных черт религии. Если Бог философов – это скорее абстрактная логическая концепция, то Бог верующих любит, наказывает, учит, отвечает и т. д. Религиозный антропоморфизм имеет общие когнитивные основания с олицетворением неживых предметов. Человек дает имена и наносит изображения лиц на природные объекты – камни, деревья, песок и т. д., – для того чтобы установить с ними отношения и удовлетворить какие-то базовые потребности, например преодолеть страх или чувство одиночества, попросить помощи, дать какое-то практическое задание. Проще говоря, «гуманизация» окружающего мира используется человеком для создания зоны комфорта.