Читаем Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека полностью

Теория антропоморфизма также позволяет нам объяснить, почему одни боги более дружелюбные, а другие, наоборот, угрожающие и сулящие опасность. Перенос человеческих характеристик на природный или вымышленный мир не предполагает выделение только хороших черт, можно сказать, это отражение представления людей о них самих, в том числе как о слабых, эгоистичных, уродливых, агрессивных и т. д. В определенном смысле это также попытка объяснить и предсказать поведение, объективируя их в отдельные сценарии. Самый удачный пример – древнегреческие боги, у которых есть история разводов, измен, предательств, флирта, случайных романов, внебрачных детей, как будто это описание обычной человеческой жизни.

Другой интересный и необычный пример антропоморфизма – это использование статуи инукшук в культуре инуитов. Буквальный перевод этого термина – «вместо человека». Это каменные изваяния различных форм и размеров, которые используются в разных целях: указать дорогу, сообщить об опасности, обозначить место захоронения, направить оленей к охотничьей засаде и т. д. Иногда инукшуки украшаются пучками травы наподобие человеческих волос. Рассуждая в этом ключе, можно сказать, что вклад человека в конструирование экологической среды носит антропоморфический характер.

Человек спонтанно переносит на окружающий мир какой-то комплекс характеристик и поведенческих особенностей, и в результате этого воображение порождает отдельного сложного индивида или, точнее, «когнитивного агента» (cognitive agent)[155], пусть даже невидимого и с эмпирической точки зрения нереального. Исследователи отмечают, что дополнительный механизм для формирования такого «когнитивного агента» или действующей силы – способность человека к анимизму. Проще говоря, нельзя выдумать кого-либо только объективируя человеческие качества, нужен дополнительный когнитивный девайс – способность к анимизму. Джастин Барретт предлагает называть его «гиперсенситивная система обнаружения действующей силы»[156]

(hypersensitive agency detection device, сокращенно HADD[157]). Она дополняет склонность к антропоморфизму тем, что это своего рода подготовленность человека к восприятию мира как одушевленного, потому что антропоморфизация предмета не всегда означает прямое взаимодействие с ним как с равным по когнитивным и другим человеческим способностям.

В каком-то смысле мы возвращаемся к тому, о чем говорил Эдуард Тайлор: анимизм – это минимум религии. Барретт тоже утверждает, что это базовый уровень религиозных представлений, однако, если мы ругаемся с персональным компьютером, это еще не означает, что мы действительно считаем его личностью, которая проявляет свободу воли и не желает нам подчиняться. И наоборот, если человек в процессе молитвы представляет Бога как пожилого человека, это не означает, что он действительно его таким считает, скорее всего, человеку просто удобнее представлять Бога таким, хотя на самом деле он знает, что Бог невыразим в категориях человеческого.

В конце концов Барретт приходит к выводу, что в основе религиозных верований лежат интуитивные представления. Он называет их нерефлексивными (nonreflective) и приводит целый список таких положений. Основываясь на исследованиях детской религиозности[158], он полагает, что эти идеи составляют ядро естественной религии и значительно расширяют тот набор верований, которые считались естественными в XVIII веке (о них я писала в первой главе). Итак, по Барретту элементами естественной религии считаются следующие интуитивные представления[159]

:


1. Элементы природного мира, такие как камни, деревья, горы и животные, специально созданы кем-то, кто, следовательно, должен обладать сверхчеловеческой силой.

2. В мире происходят события, причина которых – невидимые действующие силы (agents). Эти силы (agents) не являются людьми или животными.

3. Люди обладают внутренними компонентами (такими, как сознание, душа и/или дух), отделенными от тела.

4. Моральные нормы неизменны (даже у богов).

5. Плохое поведение ведет к неудаче, хорошее – к успеху.

6. Ритуализированное поведение, такое как выделение специальных пространств или ритуальное очищение, может защитить от невидимых опасностей (в том числе тех, которые вызваны богами).

7. Некоторые компоненты человека, обладающие действующей силой (agency) (например, душа или разум), могут продолжать существовать без земных тел после смерти (становясь таким образом предками или богами).

8. У богов есть мысли, желания, взгляды и свободная воля.

9. Боги могут быть невидимыми и бессмертными, но они не могут существовать вне времени и пространства.

10. Боги могут взаимодействовать с миром и людьми, и, возможно, действительно взаимодействуют, особенно те, которые являются предками живущих, и, следовательно, поэтому они интересуются живыми. Это взаимодействие с миром – причина происходящих в мире событий.

11. Боги обычно знают то, чего не знают люди (они могут быть всезнающими); возможно, они отчасти знают то, что важно для человеческих взаимоотношений.

Перейти на страницу:

Все книги серии Studia religiosa

Свято место пусто не бывает: история советского атеизма
Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Когда после революции большевики приступили к строительству нового мира, они ожидали, что религия вскоре отомрет. Советская власть использовала различные инструменты – от образования до пропаганды и террора, – чтобы воплотить в жизнь свое видение мира без религии. Несмотря на давление на верующих и монополию на идеологию, коммунистическая партия так и не смогла преодолеть религию и создать атеистическое общество. «Свято место пусто не бывает» – первое исследование, охватывающее историю советского атеизма, начиная с революции 1917 года и заканчивая распадом Советского Союза в 1991 году. Опираясь на обширный архивный материал, историк Виктория Смолкин (Уэслианский университет, США) утверждает, что для понимания советского эксперимента необходимо понять советский атеизм. Автор показывает, как атеизм переосмысливался в качестве альтернативной космологии со своим набором убеждений, практик и духовных обязательств, прослеживая связь этого явления с религиозной жизнью в СССР, коммунистической идеологией и советской политикой.All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Виктория Смолкин

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

История СССР часто измеряется десятками и сотнями миллионов трагических и насильственных смертей — от голода, репрессий, войн, а также катастрофических издержек социальной и экономической политики советской власти. Но огромное число жертв советского эксперимента окружала еще более необъятная смерть: речь о миллионах и миллионах людей, умерших от старости, болезней и несчастных случаев. Книга историка и антрополога Анны Соколовой представляет собой анализ государственной политики в отношении смерти и погребения, а также причудливых метаморфоз похоронной культуры в крупных городах СССР. Эта тема долгое время оставалась в тени исследований о политических репрессиях и войнах, а также работ по традиционной деревенской похоронной культуре. Если эти аспекты советской мортальности исследованы неплохо, то вопрос о том, что представляли собой в материальном и символическом измерениях смерть и похороны рядового советского горожанина, изучен мало. Между тем он очень важен для понимания того, кем был (или должен был стать) «новый советский человек», провозглашенный революцией. Анализ трансформаций в сфере похоронной культуры проливает свет и на другой вопрос: был ли опыт радикального реформирования общества в СССР абсолютно уникальным или же, несмотря на весь свой радикализм, он был частью масштабного модернизационного перехода к индустриальным обществам? Анна Соколова — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, преподаватель программы «История советской цивилизации» МВШСЭН.

Анна Соколова

Документальная литература
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе

Насилие часто называют «темной изнанкой» религии – и действительно, оно неизменно сопровождает все религиозные традиции мира, начиная с эпохи архаических жертвоприношений и заканчивая джихадизмом XXI века. Но почему, если все религии говорят о любви, мире и всеобщем согласии, они ведут бесконечные войны? С этим вопросом Марк Юргенсмейер отправился к радикальным христианам в США и Северную Ирландию, иудейским зелотам, архитекторам интифад в Палестину и беженцам с Ближнего Востока, к сикхским активистам в Индию и буддийским – в Мьянму и Японию. Итогом стала эта книга – наиболее авторитетное на сегодняшний день исследование, посвященное религиозному террору и связи между религией и насилием в целом. Ключ к этой связи, как заявляет автор, – идея «космической войны», подразумевающая как извечное противостояние между светом и тьмой, так и войны дольнего мира, которые верующие всех мировых религий ведут против тех, кого считают врагами. Образы войны и жертвы тлеют глубоко внутри каждой религиозной традиции и готовы превратиться из символа в реальность, а глобализация, политические амбиции и исторические судьбы XX–XXI веков подливают масла в этот огонь. Марк Юргенсмейер – почетный профессор социологии и глобальных исследований Калифорнийского университета в Санта-Барбаре.

Марк Юргенсмейер

Религия, религиозная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

В начале 1778 года в Париж прибыл венский врач Франц Антон Месмер. Обосновавшись в городе, он начал проповедовать, казалось бы, довольно странную теорию исцеления, которая почти мгновенно овладела сознанием публики. Хотя слава Месмера оказалась скоротечна, его учение сыграло важную роль в смене общественных настроений, когда «век разума» уступил место эпохе романтизма. В своей захватывающей работе гарвардский профессор Роберт Дарнтон прослеживает связи месмеризма с радикальной политической мыслью, эзотерическими течениями и представлениями о науке во Франции XVIII века. Впервые опубликованная в 1968 году, эта книга стала первым и до сих пор актуальным исследованием Дарнтона, поставившим вопрос о каналах и механизмах циркуляции идей в Европе Нового времени. Роберт Дарнтон – один из крупнейших специалистов по французской истории, почетный профессор в Гарварде и Принстоне, бывший директор Библиотеки Гарвардского университета.MESMERISM AND THE END OF THE ENLIGHTENMENT IN FRANCE Robert Darnton Copyright © 1968 by the President and Fellows of Harvard College Published by arrangement with Harvard University Press

Роберт Дарнтон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже