Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Сравнивая между собой религиозные общины и светские сообщества при помощи теоретико-игровых моделей, религиоведы Джозеф Бюльбулия и Ричард Сосис обнаружили, что религиозные группы демонстрируют больший успех, чем светские[223]. Они гораздо дольше остаются целостными, сохраняют конкурентный потенциал; наиболее успешные из исследуемых групп имели более строгие требования к вступлению. Это подтвердило гипотезу исследователей о том, что религиозные издержки продуманы так, чтобы способствовать успеху сотрудничества, повышая тем самым шансы группы на эволюционный успех. Так, например, в ритуалах, где производится обмен подарками, участники обычно проявляют большую щедрость, чем тогда, когда дарение имеет светский контекст

[224]. Здесь можно также вспомнить потлач – коллективный ритуал обмена дарами или уничтожения имущества у индейцев тихоокеанского побережья. Возможно, это самый яркий и непосредственный пример дорогостоящего сигнализирования, поскольку сам ритуал преследует цели продемонстрировать щедрость, богатство, улучшить личную репутацию, утвердить статус, вступить во взаимообмен с противоположным кланом, а также внести вклад в поддержание хороших отношений с предками. Очень важно здесь отметить, что взаимообмен и дорогостоящее сигнализирование направлены не только на непосредственных участников ритуала, но и на умерших родственников, которые в данном случае тоже часть родового сообщества. Поскольку сверхъестественные существа также включены в социальное взаимодействие, дорогостоящие сигналы могут быть направлены и на них. Вероятно, такой смысл мы можем выявить в ритуалах жертвоприношений и подношений, в которых, как известно, чем дороже и пышнее жертва, тем лучше для самого жертвователя.

В антропологии религии было принято считать, что религиозные ритуалы и табу действуют как санитарные и биоэтические нормы. Пожалуй, самый распространенный пример этого подхода – запрет на инцест. В религиозном контексте экзогамия, то есть запрет брачных отношений между родственниками или членами локального коллектива, имела форму предписания, которое имеет скрытый биоэтический смысл избежать негативных последствий инцеста и инбридинга, в основном передачи потомству генетических заболеваний. Религия в действительности выполняет репродуктивную функцию, и это справедливо не только в отношении библейской заповеди «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1: 28), но и в плане более сложной регуляции репродуктивных инвестиций человека. Если мы смотрим на эту проблему с точки зрения полового отбора, то современное развитие этой теории дает нам много новых понятий для того, чтобы объяснить стратегии человеческого поведения и поведения животных.

Идея полового отбора, предложенная Чарльзом Дарвином, состояла в том, что выбор полового партнера осуществляется в эволюционной истории благодаря разным фенотипическим качествам особи. В 1930‑х годах биолог Рональд Фишер пришел к заключению, что механизм выбора сексуального партнера имеет и генетические причины, то есть

он понял, что не только брачные украшения самцов, но и вкусы и избирательность самок наследуются и эволюционируют по тем же правилам, что и остальные признаки[225].

Кроме того, как и в гипотезе дорогостоящего сигнализирования, здесь утверждается, что сигналом или индикатором приспособленности, а следовательно, сексуальной привлекательности может служить гипертрофированный фенотипический признак; самые известные примеры – хвост павлина и рога большерогого оленя. Иштван Цахес считает, что все такие фенотипические приспособления играют двойную роль: они служат и оружием (armaments) для конкуренции в поиске партнера, и украшением (ornaments) для демонстрации привлекательности[226]

.

Хвост павлина очевидно создает помеху для полета, массивные оленьи рога, скорее всего, тоже доставляют много неудобств их обладателю. В этом смысле можно сказать, что процесс полового отбора, направленный на совершенствование признаков сексуальной привлекательности, в конце концов создает всевозможные нелепые и обременительные признаки, ненужные для выживания украшения, странное брачное поведение[227]. Здесь давайте вспомним артефакты религиозной культуры. Некоторые могут спросить, зачем человек тратит так много усилий и ресурсов на поддержание массивных храмовых сооружений и дорогостоящих предметов культа. Это расточительное и неадаптивное поведение, вероятно, можно тоже объяснить принципом гандикапа Захави, который говорит нам о том, что если сигнализирующий обладает достаточной расточительностью, то он демонстрирует более привлекательные признаки: как для кооперации, так и в процессе выбора партнера[228]. В целом теория сигнализирования работает в обоих направлениях. Двусторонне направленные сигналы между разными членами сообщества – это еще один способ коммуникативного обмена и, соответственно, культурной трансмиссии.