Среди эстонских переселенцев получили распространение лыковые и берестяные лапти – основной вид обуви местного русского населения. Жители д. Новопетровки напрямую указывали на заимствование этой обуви у соседнего населения: «На ногах лапти носили тоже. А лапти, я говорю, от русских научились, раньше-то не плели» (Октябрьский район, д. Новопетровка)45. Бытовали лапти и в эстонских хуторах Сивинского имения: «У нас были лапти. Эти лапти… мама [в них] в конюшну ходила. А я тоже так: похожу хоть в лаптях дома. Но носили все здесь лапти. Мы – лапотники» (Сивинский район, с. Сива)46. Однако и в Сивинских хуторах эстонцы отмечали заимственность этого вида обуви, указывая, что более характерной «эстонской» обувью были поршни. Эстонцы не всегда перенимали навыки изготовления лаптей, часто их приобретали у соседнего русского населения: «Лапти покупали, продавали их, возьми хоть сколько, хоть целый воз» (Сивинский район, с. Сива)47. Характерной особенностью эстонских хуторов Сивинского имения был особый вид лаптей:
Из зимней обуви широкое распространение у эстонцев Прикамья получили валенки,
Собранные материалы показывают, что эстонцы Пермского Прикамья сохраняли представление о некоторых элементах традиционной одежды, однако целостный костюмный комплекс не получил развития у эстонцев ни в Октябрьском, ни в Сивинском районе. Для эстонской одежды начала ХХ в. было характерно преобладание городских форм одежды и использование продукции фабричного производства. Проживая на территории Прикамья, эстонцы сохраняли лишь некоторые элементы традиционной одежды – варежки и носки с характерным орнаментом, отдельные виды обуви. В Сивинском районе отмечено формирование единого комплекса обуви для всех переселенцев из западных губерний (эстонцев, латышей, белорусов, русских псковичей), выразившееся не только в бытовании кожаных поршней и льняных лаптей, не характерных для соседнего русского населения, но и использование общей терминологии для их обозначения. Для пермских эстонцев было типично и восприятие некоторых элементов из культуры соседнего русского народа (прежде всего обуви – лаптей и валяной обуви: пим, валенок, чесанок).
Традиционная культура питания народов основывается на сложившейся системе жизнеобеспечения и жизнедеятельности этноса. С пищей, как часто отмечают исследователи, «более всего связаны представления народа о своей национальной специфике»50. В кухне одновременно сочетаются сложившиеся, устойчивые элементы народной культуры и постоянно вливающиеся в нее инновации. Для традиционной эстонской кухни характерно сочетание продуктов земледелия и животноводства. Природно-географические условия повлияли на доминирование у прибалтийских народов молочного и мясного животноводства, культивирование неприхотливых злаковых и овощных культур. Уже с XVIII в. они выращивают картофель. Значительное место в пищевом рационе занимала рыба51. Система питания эстонцев имела много общих черт с кухней соседних прибалтийских народов – литовцев и латышей. Результатом межэтнических связей является усвоение ими технологий и традиций немецкой и русской кухни52.
Несомненно, приехавшие на Пермскую землю эстонцы принесли на новую родину сложившиеся традиции питания и приготовления пищи, характерные для прибалтийских районов конца XIX – начала ХХ в. Сохраняя традиционные черты, народная кухня эстонцев Прикамья в условиях освоения новой территории подверглась трансформации. В иных природно-климатических условиях произошли изменения в системе хозяйствования, изменились сырьевые ресурсы, повлияли на традиции этнические соседи. Кухня переселенцев, прежде всего, адаптировалась к региональной сырьевой базе, а под влиянием инокультурного окружения восприняла новые технологии приготовления пищи. Современные источники позволяют определить степень сохранности традиционной кухни эстонцев Пермского Прикамья и основные черты ее развития в течение столетия.