Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

Свадьбу устраивали обычно в свободный от хозяйственных работ зимний период. По старому обычаю невесту для парня или жениха для невесты выбирали родители, они же ходили свататься. Но с мнением парня и девушки родители обычно считались: «Парень не выбирал невесту, его мать выбирала. Моя сестра сейчас обижается: мне русского не надо, мне надо эстонца. Пришлось другого искать. Тогда парня не выбирали, мать выбирала» (Октябрьский район, д. Новопетровка)⁹⁰. Во время сватовства использовали принятые в народе метафорические иносказания⁹¹, о чем свидетельствует особенность обозначения молодых в современных рассказах: «Кто курочку ходит, ищет свою, кто голубя ищет, кто птичку ищет» (Октябрьский район, д. Новопетровка)⁹². Родители договаривались о свадьбе, после чего начинался этап подготовки. Готовили приданое для невесты, подарки для родственников, угощения к столу. В середине XX в. наряд невесты составляли светлое платье и фата. В более ранний период, можно предположить, в основе убранства был праздничный вариант народного эстонского костюма, то есть блузка с юбкой. В день свадьбы жених со своей свитой приезжал в дом невесты. Эстонцы д. Новопетровки, следуя известной на их родине традиции, предлагали жениху выбрать или угадать невесту из нескольких девушек, чьи лица были закрыты: «Одна женщина скажет: «Это твоя невеста». – «Это не моя». Потом вторую, потом третью. Поди ищи, которая твоя невеста. Еле, еле, самую последнюю невесту его привели. Он все равно угадал, что последняя-то моя невеста будет»⁹³; «У девушки есть подруги, наряжают, и в одинаковы одёжи всё. Лицо у них всех закрыто. Жених должен узнать свою»⁹⁴. Этот ритуал был одним из вариантов начала свадьбы, известных в Эстонии, его проводили в центральных и восточных районах⁹⁵, а на острове Кихну его приурочивали к обрученью, бывавшему до свадьбы⁹⁶. Когда жених угадывал свою суженую, молодые садились вместе за стол. Рядом с брачующимися сидели их крестные, за стол по парам рассаживались парни – друзья жениха и девушки – подруги невесты. Здесь же были остальные гости. Родители следили за разносом блюд. После застолья молодые ехали на венчание, а в советский период – на регистрацию. Жених с невестой ехали вместе. Вслед за ними отправлялись все остальные пары, каждая на своей повозке: «Запрягали столько лошадей, сколько пар. <…> У каждого должен быть кучер, и у девок, которые с парнями сидят, кучер должен быть, и у невесты с женихом кучер. Так они катались до загса. Там зарегистрировались, обратно опять едут, также все вместе» (Октябрьский район, д. Новопетровка)⁹⁷. По обычаю, возница должен был вывалить по дороге катающуюся пару⁹⁸. Эстонцы верили, чем больше опрокидывалось телег и чем больше было несчастных случаев на пути после венчания, тем счастливее должна быть будущая жизнь молодых»⁹⁹. На свадьбе невеста раздаривала подарки родственникам жениха, а гости приносили дары новобрачным. Обычай собирать деньги и другие вещи молодыми назывался латанием передника¹⁰⁰. В Октябрьском районе хозяйка дома специально для этого выставляла фартук с дырочкой, и гости «латали» его, бросая монеты. Так же дарили молодым вязаные вещи¹⁰¹, орудия труда: «Когда мама с папой поженилися, им на свадьбу подарили эту прялку» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁰². Не случайно именно передник использовался для собирания даров в свадебном обряде. У эстонцев он, как и головной убор, был одним из обязательных принадлежностей замужней женщины и в некоторых местах его надевали на невесту во время свадьбы¹⁰³. Свадебное гулянье длилось от нескольких дней до недели, в зависимости от достатка семьи.

Свадебная обрядность эстонцев, богатая разными ритуалами и поверьями, на территории Прикамья сохраняла только наиболее яркие моменты. И они свидетельствуют о неуклонном следовании традиции, проведении основных этапов обряда, известных на их исторической родине и общих для остальных европейских народов¹⁰⁴.

Комплекс похоронно-поминальной обрядности пермских эстонцев не отличался развернутостью и развитостью обрядовых форм и представлений. Почитание предков ограничивается уважительным отношением к памяти умерших и некоторыми ритуальными действиями во время похорон и поминок. Полностью восстановить все условности похоронно-поминального комплекса пермских эстонцев первой половины XX в. достаточно сложно, так как многие его компоненты постепенно были утрачены как в акциональном исполнении, так и в народном религиозно-мифологическом сознании.