Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

Активное межэтническое взаимодействие привело к распространению православия среди эстонцев Новопетровки, что определялось не только контактами с соседним русским населением, но и наличием православных приходов, а также сложностью в организации собственных этноконфессиональных общин. Не всегда посещение православной церкви и совершение православных ритуалов приводило к быстрому отказу от традиционной конфессиональной идентичности. В некоторых семьях эстонцы считали себя лютеранами, но крещение, венчание и отпевание совершали в православной церкви. Известны и переходы в православие и четкая православная конфессиональная идентичность: «Наши были православные, в церковь ходили в Леун. Там мама с отцом венчалися, и дедушко отпевали там, там похоронили его…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁵⁸; «Мы были русской веры. Ездили в Леун, я помню, раньше, помню, ездили все время в Леун, они в церковь туда, в Леун, ездили, и хоронили в Леуне. У нас там похоронены…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁵⁹. Переход в православие был определен и в случае этнически смешанных браков.

Богатый материал для изучения конфессиональной ситуации Новопетровки дают метрические книги Свято-Троицкой православной церкви с. Леун Аскинской волости Бирского уезда (ныне Октябрьского района Пермского края) начала ХХ в. За период 1903–1905 гг. в книгах отмечено семь записей о крещении младенцев, в большинстве записей указано на православное исповедание родителей. Так, 10 августа крещена дочь Мария, родители «Аскинской волости, проживающий на земле товарищества «Даго» крестьянин Кирилл Михайлов Лайд, жена его законная Васса Иоанновна, оба православного исповедания»¹⁶⁰, восприемником выступила «Аскинской волости, проживающая на земле товарищества «Даго» крестьянская девица Мария Иоанновна Янова»¹⁶¹. В этом же году 17 августа «Лифляндской губ., Езельского уезда Перзамаской волости запасной рядовой Даниил Михайлов Вагане, законная его жена Мария Михайлова, оба православного исповедания» с восприемниками «Эстляндской губернии, Гаспальского уезда, Киргасарской волости, крестьянин Кирилл Павлов Кийве и Акинской волости, товарищества «Даго» крестьянская жена Анна Анфилова Янова»¹⁶² крестили дочь Раису. Только в одной записи указывается о крещении младенца, родители которого перед совершением таинства присоединились к православной церкви: «Крестьянская девица п[оселка] Даго Анна Адова Нейланд (дочь крестьянина Бирского уезда Аскинской волости, поселка Даго, Ада Тенисова Нейланд и жены его, Мины Мартовой), состоявшая в лютеранском исповедании, 22 л., вследствие изъявленного ею желания, помазанием св. мира присоединена к Православной Греко-Российской церкви с сохранением прежнего ее имени»¹⁶³. За этот же период отмечено три случая отпевания в Леунском храме¹⁶⁴. Отмечена и единственная запись о венчании в храме 16 февраля 1905 г. «починка Даго крестьянин Иоанн Иоаннов Янов, 28 л. и починка Даго крестьянская девица Анна Адамовна Нейланд, 22 л.» с поручителями: «от жениха: починка Даго крестьяне: Иосиф Янов, Юрий Нейланд, Иоанн Теор», «от невесты: починка Даго крестьяне: Карл Мянд, Иаков Лепер, Алексей Мянд»¹⁶⁵.

Как видно из анализа имеющихся источников, значительное число эстонских семей хуторов Даго прибегало к совершению православных семейных обрядов или участвовало в них. Однако сравнение списков фамильного состава жителей хуторов и тех, кто встречается в метрических записях, говорит, что все же далеко не все и не всегда обращались к православной церкви.

Схожие процессы сохранения традиционной конфессиональной идентичности и одновременно обращение к православным институтам, как и переход из лютеранского в православное вероисповедание, были характерны в Прикамье не только для эстонцев, но и для соседнего немецкого населения, также основавшего ряд хуторских поселений в Прикамье в начале ХХ в.¹⁶⁶

Значительное влияние православия, особенно во втором поколении переселенцев, информаторы связывают с общими тенденциями этнокультурного влияния соседнего русского населения: «Так что уже, они с малых лет здесь уже жили, все по-русски, дак. Они даже не смогли что-то перенять эстонское» (Сивинский район, с. Екатерининское)¹⁶⁷; «Мы уж тут все по русским обычаям жили…» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)¹⁶⁸. Обращение к православию происходило и по той причине, что основные черты лютеранской и православной христианской традиции не всегда воспринимались как принципиально различные: «А в лютеранской вере большой разницы нет, такие же молитвы, как у православных, крест, какой и православный человек носит» (Октябрьский район, д. Новопетровка).

В советское время поддержание религиозных традиций, как и сохранение конфессиональных общин, было крайне затруднено. Кроме идеологических установок, основной причиной разрушения этноконфессиональных традиций стала ликвидация эстонских хуторских поселений, повлекшая дисперсность в расселении и размывание большинства комплексов этнической культуры.