Эвакуация. 1941—1942 гг.

Решение переместить мариупольский стан в Магнитогорск принималось на самом высоком уровне – Государственным Комитетом Обороны (ГКО) (а идею, если верить писателю Чалмаеву, мог подсказать сам Сталин). Ответственным же за исполнение этой директивы по своему служебному положению был нарком черной металлургии И.Ф. Тевосян.

На предыдущих страницах имя этого выдающегося государственного деятеля я упоминал не раз; не раз еще предстоит вспомнить о нем и в дальнейшем повествовании, так что, думаю, теперь самое время сказать о нем подробнее.

Иван Федорович (Ованес Тевадросович) Тевосян (1901/1902—1958) родился в Нагорном Карабахе в семье портного, учился в церковно-приходской школе и трехгодичном торговом училище, работал конторщиком, счетоводом, помощником бухгалтера, но по вечерам осваивал гимназический курс и сдал экстерном экзамены на аттестат, после чего поступил на металлургический факультет Московской горной академии. Будучи студентом, проявлял большую общественную активность, но главной в его жизни оставалась металлургия. Молодой специалист быстро поднимается по ступенькам инженерно-административных должностей на заводе «Электросталь», потом отправляется в длительную заграничную командировку: изучает постановку металлургического дела на заводах Германии, Чехословакии, Италии. В 1930‑е годы Тевосян занимает руководящие должности в промышленности, потом в промышленных наркоматах. В 1938 году он был на грани ареста, его дело рассматривала комиссия из членов Политбюро – но «вожди» сочли, что обвинения в его адрес необоснованны. Его поддержал и сам Сталин.

С 1940 года и на протяжении всех военных лет И.Ф. Тевосян возглавлял Наркомат черной металлургии (который, кстати, во время войны был эвакуирован в Свердловск, где размещался в Доме промышленности, – поближе к главным предприятиям отрасли).

После войны Тевосян продолжал руководить отраслью (уже в звании министра) до 1956 года, но потом Н.С. Хрущев оправил его послом в Японию… Однако это уже другая история.

И.Ф. Тевосяну и предстояло организовать перемещение мариупольского стана в Магнитогорск. Он хорошо представлял себе сложность задачи и, надо полагать, тщательно продумал (конечно, и обсудил с самыми компетентными сотрудниками наркомата) разные варианты. Ситуация соответствовала шахматному термину «цугцванг»: любой ход «хуже». Выбрали то, что казалось меньшим злом: решили разместить стан в корпусе фасонно-литейного цеха, который на комбинате строили три года и только что достроили, успели оснастить технологическим оборудованием, но еще не запустили в работу. Почему выбрали этот вариант, понять нетрудно: цех должен был выдавать не «товарную» продукцию, а обслуживать нужды самого комбината; он еще не включился в производственную цепочку – то есть пока что обходились без него, так почему бы, раз случились такие форсмажорные обстоятельства, не обходиться и дальше? И конечно, что особенно важно, корпус подходил по размеру.

И.Ф. Тевосян хорошо знал не только металлургическое производство как отрасль промышленности, но и очень детально – каждое предприятие, подчиненное наркомату, которым он руководил. Поэтому его распоряжения всегда были конкретными и взвешенными, а сам Иван Федорович пользовался у специалистов безоговорочным авторитетом не только по должности, но и в силу компетентности. Да и время не располагало к обсуждению приказов высокого начальства. Но на этот раз руководители комбината размещать агрегат в указанном им месте наотрез отказались. Дело в том, что новый цех строили не из-за переизбытка средств: он был нужен комбинату, чтобы самим обеспечивать себя валками для прокатных станов, изложницами и многими другими изделиями для нужд производства. Раньше такие изделия поставлялись на Магнитку с южных заводов, которые оказались теперь в зоне военных действий. Исключить этот цех из производственного цикла значило бы резко снизить стабильность производства.

Возникла крайне напряженная коллизия, которую подробно описал четверть века спустя один из главных участников тех событий, В.Э. Дымшиц, в мемуарном очерке, опубликованном в журнале «Новый мир»[170]. На этот очерк, главным образом, я и буду ссылаться, излагая сюжет о перемещении мариупольского стана в Магнитогорск.

Но сначала несколько слов о его авторе.

Вениамин Эммануилович Дымшиц (1910–1993) в послевоенные десятилетия занимал высокие государственные посты: был министром, работником Госплана СССР в ранге министра, незаменимым заместителем четырех последовательно сменявших друг друга глав советского правительства (Хрущева, Косыгина, Тихонова, Рыжкова). Его работа в строительной сфере отмечена звездой Героя Соцтруда, семью орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени и двумя Сталинскими премиями.

А начинал он свой трудовой путь простым рабочим на Донбассе и в Москве, потом учился в Бауманском училище; в 1930‑е годы участвовал в ряде крупных строек, занимая при этом все более ответственные руководящие должности.