Эвакуация. 1941—1942 гг.

П.И. Коробов был практически ровесником, единомышленником и на протяжении многих лет ближайшим сподвижником И.Ф. Тевосяна. Но он отнюдь не теряется в тени известного государственного деятеля: неоценима его самостоятельная роль в налаживании выпуска металлов для оборонной промышленности во время войны и в восстановлении металлургических предприятий в послевоенное время.

Вот с таким специалистом в тандеме секретарь Свердловского обкома поехал в Нижний Тагил, чтобы подготовить условия для скорейшего введения в строй броневого стана, эвакуированного из Ленинграда.

Читатель, однако, помнит, что и А.Б. Аристов был не из тех партийных функционеров, которые умеют только командовать. (Да и не миф ли это, что такие функционеры были характерны для партийных комитетов? Особенно в войну. Боюсь, что в гораздо большей степени это свойственно нынешним менеджерам.) Два профессионала из разных ведомств на одну задачу – это могло обернуться жестким столкновением амбиций, однако противоречий между Аристовым и Коробовым не возникало, поскольку каждый занимался своей стороной общей проблемы и, сколько мог, стремился помочь другому.

«Удивительно хорошо мы с ним понимали друг друга, – вспоминает Аверкий Борисович, – с полуслова, с полуфразы, у нас никогда не возникало больших расхождений во мнениях. Он обладал огромной выдержкой, умением терпеливо, уважительно слушать – качествами, выработанными долгой работой на заводах. Вопросы решали мы быстро, оперативно – ночью, днем – ничего не откладывали. Кабинетов себе не завели, находились там, где велись работы. Любой работник мог подойти, спросить, сделать замечание, дать совет и тут же получить ответ, решение. По затруднительным технологическим вопросам, особенно при строительстве мартена и освоении плавки стали, Коробов, по специальности доменщик, часто советовался по телефону с находившимся тогда в Москве народным комиссаром Иваном Федоровичем Тевосяном – не только крупнейшим организатором промышленности, но и большим знатоком сталеплавильного дела.

Трудно сказать, сколько мы спали (поселились они вместе, как вспоминает А.Б. Аристов, в небольшой комнатенке при заводе. – В.Л.). Бывало, всю ночь не смыкали глаз. Особенно поначалу, когда решали самые важные вопросы – где разместить стан, как быстрее подготовить для него фундамент»[168].

Уже по этим подробностям можно судить о том, каким образом «сжималось время».

Однако большое значение имело еще и то, что многие работы, которые обычно выполняются последовательно, здесь велись параллельно: прямо на стройке делались рабочие чертежи, направляя движение технологического процесса от уже выполненного к новым целям; одни рабочие рыли котлованы, другие рядом вязали арматуру и готовили опалубку, а третьи где-то по соседству уже заливали бетон. Подобное совмещение по времени последовательных по смыслу операций при возрождении на новых местах эвакуированных производств встретится нам еще не раз, и я подумал было, что любопытно выяснить, то ли этот опыт одни заимствовали у других, то ли те и другие сами додумывались до такого способа ускорить процесс. А потом встретился мне вот такой сюжет в книге по истории Уралмаша:

«В начале 1931 г. в Свердловск приехал Серго Орджоникидзе. Он обсуждал положение дел на стройке, предложил, казалось бы, немыслимое: монтировать производственное оборудование одновременно с возведением цеховых корпусов. Опытные специалисты начали доказывать, что это невозможно; при монтаже используются пусковые краны, а их установка осуществляется только в готовом помещении. Но энтузиасты-уралмашевцы, применяя лебедки, катки и другие нехитрые приспособления, устанавливали станки в цехах, где еще не было крыши. Конечно, приходилось очень нелегко, зато какой выигрыш во времени!»[169]