Эвакуация. 1941—1942 гг.

И журналисты, и историки приравнивали потом эту победу в тылу к выигранному крупному сражению. Пожалуй, и по сей день нет таких публикаций не только о Магнитогорском металлургическом комбинате в военные годы, но и обо всей советской промышленности во время Великой Отечественной войны, где бы не упоминался эпизод с прокаткой брони на блюминге – выразительный пример того, какими средствами добывалась Победа.

Два эпизода с освоением прокатки броневой стали на Магнитогорском металлургическом комбинате наглядно показывают, чтó значила эвакуация (как передислокация военно-производственных мощностей) для возрождения военно-промышленной мощи страны: в ожидании введения в действие мариупольского стана магнитогорцы приспособились катать броню на блюминге – и возрождаемое в Челябинске производство тяжелых танков именно из Магнитогорска получило первые партии броневых листов. А когда заработал на полную мощность стан, эвакуированный из Мариуполя, ММК стал давать броневого листа больше, чем весь Советский Союз в предвоенном году. Позже было подсчитано, что каждый второй советский танк, воевавший в Великую Отечественную войну, был одет в магнитогорскую броню.

При этом читатель не мог не обратить внимание, что хоть в обоих эпизодах участвовало множество людей: и руководителей всех рангов, и рабочих множества специальностей, – однако, когда ситуация подходила к некой критической точке, после которой события могли повернуться либо так, либо этак, направление дальнейшего движения задавалось интеллектом, опытом, волей, ответственностью одного человека – директора комбината Г.И. Носова.

Григорий Иванович Носов (1905–1951) – фигура легендарная в истории Магнитогорского металлургического комбината. Гигантским предприятием с первых лет его существования руководили личности, соразмерные ему по масштабу; среди них были А.П. Завенягин, П.И. Коробов, Ф.Д. Воронов. Г.И. Носов не только занимает достойное место в этом ряду, но из всех директоров ММК выделяется продолжительностью пребывания на этом посту. Да и предел «носовскому» периоду в истории комбината был положен не какой-нибудь из традиционных причин, а безвременной кончиной. Умер же Григорий Иванович всего сорока пяти лет; его потенциал как руководителя был далеко не исчерпан – исчерпан был физический ресурс. Смерть настигла Носова в Кисловодске в 1951 году: впервые после войны он выбрал время отдохнуть по-настоящему…

На годы директорства Носова пришелся весь период Великой Отечественной войны. А это – радикальная перестройка производства на военный лад; ассимиляция в производственный организм тридцати четырех (!) эвакуированных предприятий – и оборудования, и людей; освоение (и создание на своей базе) уникальных технологий и новых видов продукции. И ответственность за все, что происходило на комбинате и в немалом уже городе, построенном при комбинате и для комбината, лежала на нем, – ответственность не только та, что возлагалась на него высокой должностью, но, главным образом, та, которую брал на себя он сам, принимая решения, к которым его никто не принуждал. Как в тех случаях с прокаткой брони на блюминге или строительством нового цеха для мариупольского стана; но таких случаев (пусть меньшего масштаба) на самом деле было без счета, из них состояла его повседневность. Таков был стиль его руководства, а иначе ММК не сделал бы так много для Победы.

Внук его Сергей Константинович – уже упоминавшийся здесь губернатор Магаданской области, однако по образованию и опыту тоже металлург: доктор технических наук, в прошлом генеральный директор НТМК, а потом глава Нижнего Тагила – утверждает, что дед «не был авантюристом. За его решениями всегда стоял точный инженерный расчет». Это надо особо подчеркнуть: хоть Григорий Иванович, подобно многим «генералам» советской промышленности, не был «потомственным» инженером (его отец был простым кузнецом в Катав-Ивановске), образование и инженерный опыт он имел весьма основательные.