Эвакуация. 1941—1942 гг.

Вообще говоря, этот вопрос несколько в стороне от моей темы, к тому же эта история достаточно хорошо известна. Но мне важно здесь подчеркнуть, что этой проблемой были озабочены руководители Магнитогорского комбината, хотя поручение ГКО в авральном темпе ввести в действие эвакуированный броневой стан их к тому не обязывало. Они сами над тем задумались и предложили решение, которое стало событием не только в истории ММК военных лет, но даже и в истории советского военного тыла.

Об этом событии впоследствии много писали, в том числе и тогдашний директор комбината Григорий Иванович Носов, опубликовавший свои воспоминания еще в 1949 году в журнале «Октябрь», но воспользуюсь также и другими источниками.

Дело было так. Шло совещание у директора о перспективе введения в действие броневого стана. Положение казалось безвыходным. Даже зам главного механика Николай Андреевич Рыженко, который отличался способностью находить выходы из самых безвыходных ситуаций, не видел способа ускорить работу по установке этого агрегата. Однако именно Рыженко предложил принципиально другое решение: не ждать окончания монтажа мариупольского стана, а приспособиться катать броневой лист на местном блюминге.

Заместителя главного механика слушали очень квалифицированные инженеры, и как раз по причине своей высокой квалификации они сочли его предложение едва ли не откровенным бредом. Дело в том, что блюминг – стан для быстрой и грубой работы. Его назначение – превращать многотонные отливки в блюмы – болванки квадратного сечения, из которых потом на станах, специально для того предназначенных, сделают рельсы, балки, трубы и другой профильный прокат, который и является конечной продукцией металлургического производства. В конструкции блюминга не предусмотрены устройства, чтобы кантовать, переворачивать заготовку, а потом убирать с рольганга стальной лист. Да и выдержит ли его конструкция такие нагрузки?

Особенно эмоционально воспринял предложение Рыженко начальник блюминга:

– Это величайшая нелепость. Блюминг полетит ко всем чертям. Нажимные винты не выдержат. Броневые листы на блюминге – это фантазия, которая плохо кончится. Мощности двигателей не хватит. Немыслимо, в самом деле, подняться в воздух на паровозе!

В принципе он был прав, и вопрос казался исчерпанным. Однако директор комбината Носов «зацепился за соломинку» – начал выяснять подробности: а какие все же мощности необходимы? А какие нагрузки придутся на нажимные винты? А можно ли своими силами изготовить недостающие приспособления?

Понемногу эмоции уступили место серьезным размышлениям, уточнились инженерные проблемы, которые необходимо решить, чтобы заставить «паровоз» сработать в роли «самолета», – и вариант стал казаться осуществимым. Начали даже примеряться к двум блюмингам, имевшимся на комбинате. Один был импортный – немецкой фирмы «Демаг», ровесник комбината, другой совсем новый, отечественный, уралмашевский. Не из патриотических соображений, а по здравому смыслу отдали предпочтение уралмашевскому: он был мощней и прочней.

Однако здравый смысл нужно было проверить инженерными расчетами, а необходимые приспособления для перевода блюминга в режим листового проката следовало представить более предметно, хотя бы в виде эскизов. Инициатору этой «авантюры» дали два дня для более тщательной проработки идеи, а тут Носову позвонил Тевосян, чтобы справиться, как идут дела с подготовкой к приемке мариупольского стана. И Григорий Иванович сообщил наркому об изменившихся планах как о деле решенном, то есть взял ответственность за рискованный шаг на себя. Иван Федорович мгновенно оценил ситуацию и поддержал инициативу магнитогорцев. Мало того, он сразу же доложил о новом варианте в ГКО, и там пожелали успеха. Носов потом даже попенял Тевосяну за столь решительную поддержку: мол, поторопился, а вдруг да не получится? Но тот признался, что сознательно поспешил обнародовать рискованный замысел, чтоб отрезать инициаторам пути к отступлению.

Сохранилась семейная легенда: внук Григория Ивановича Сергей Константинович Носов, нынешний губернатор Магаданской области, слышал ее от отца, отец – от своей матери Аллы Дмитриевны, а обнародована эта история была уже не раз, – будто в то время, когда на блюминге катали первый – пробный – слиток броневой стали, в кармане директора лежал пистолет, который он обычно с собой не носил. На случай, если риск не оправдается и нужно будет вынести незамедлительный приговор главному виновнику – себе. Делу не поможет, но такая мера, как он рассчитывал, спасла бы от преследования жену и сыновей «преступника». Настолько личная жизнь срасталась с общественным долгом.

Все и на самом деле висело на волоске: при прокатке первого же слитка (но, слава богу, не в самом начале операции) сломался один из моторов. На ремонт мотора ушло 28 часов, однако руки не опустили: все было просчитано, и начало операции внушало уверенность в успехе.

Первый броневой лист прокатали на блюминге 28 июля 1941 года – работы, связанные с монтажом мариупольского стана, только еще начинались.