Эвакуация. 1941—1942 гг.

Ну а если объяснить подробней, логика ученого экономиста выглядела примерно так. Сама суть советской эпохи заключена в «собирательном образе» Александра Леонтьевича Онисимова – главного героя романа «Новое назначение». Гавриила Харитоновича нимало не смутило, что О.А. Хвалебнова подняла, как говорится, высокую волну, доказывая, что Онисимов – это неприемлемо искаженное изображение того типа людей, к числу которых принадлежал И.Ф. Тевосян. Попов этот неудобный для его логики факт просто не упомянул, будто его и не было, а сослался на собственные житейские впечатления (поди-ка проверь): дескать, «мне довелось в детстве и молодости еще увидеть именно таких руководителей, говорить с ними, близко знать некоторых», поэтому, мол, не только теоретический анализ, но и личный опыт позволяют ему утверждать, что образ Онисимова – «типичный образ большинства руководителей тех лет».

Но, с высоты теоретических познаний титулованного экономиста, Онисимов даже не просто типичный – он «идеальный» руководитель «тех лет»: «Девиз его жизни – безупречность. Всегда он стремился поступать так, чтобы самого себя нельзя было ни в чем упрекнуть. Это руководитель с огромной требовательностью к самому себе. Первый, кому он не давал ни малейшей поблажки, ни малейшего спуска, был он сам». Вот такой респект советской власти времен ее высших триумфов.

Онисимов, подчеркивает Попов, был образцом компетентности и деловитости, примером скромности и самоограничения в быту. При этом он был настолько сосредоточен на своем государственно важном деле, что даже женился «не по любви, а по идейному и духовному родству». И все эти качества делают его чрезвычайно эффективным руководителем. А поскольку речь идет не об одном Онисимове (или Тевосяне, если переключиться на прототип), а о «большинстве руководителей тех лет», то результатом их работы «могли быть только успехи». Профессор эти успехи даже скороговоркой перечислил: «лучшие танки второй мировой войны, первая в мире космическая ракета, реактивные лайнеры, поднявшиеся в Сибири ГЭС…» Почему скороговоркой? Потому что это не тема его статьи. Тема другая: в «идеальном» Онисимове (стало быть, и в представленном в его образе «большинстве руководителей»), заложена, по мысли Г.Х. Попова, причина не только триумфа советской организации управления производством и экономикой в целом, но и ее неизбежного упадка: все названные успехи отошли в прошлое, больше они никогда не повторятся – так, считает профессор, устроен советский мир.

А почему, собственно, он так решил? Воспроизвожу ответ экономиста максимально близко к тексту. Дело, оказывается, в том, что безукоризненно компетентный Онисимов руководит порученным ему делом, отдавая подчиненным предельно конкретные указания, а потом заставляет их «беспрекословно, точно, строго соблюдать все детали директив, все буквы инструкций». При этом приходится «постоянно, неукоснительно всех контролировать, ловить малейшие промахи, чтобы они не переросли в провалы, подавлять отклонение в зародыше <…> Культура в работе, технологическая грамотность, четкость в каждой мелочи – вот стиль руководства отраслью. За эту тщательность Орджоникидзе называл Онисимова “немцем”. И сам Онисимов воспитывал подчиненных в духе строжайшего контроля технологии и качества». Вот этот порядок организации работы: безупречно точные указания и строгий контроль за их соблюдением и составляют суть явления, которое Г.Х. Попов назвал Административной Системой.

На первый взгляд высокий уровень компетентности и строгая исполнительская дисциплина – это замечательно, и Попов с тем не спорит. Однако, по его мнению, система, которая держится на безоговорочном подчинении начальству, способна на кратковременный всплеск, а в принципе обречена на неизбежное вырождение. Покидает безупречный Онисимов свой высокий пост, а заменить его некому! Ближайшие и, казалось бы, самые знающие и надежные сотрудники приучены не думать, а исполнять, думать им просто не полагалось; если такая способность и была в них заложена от природы – за годы работы с Онисимовым она была подавлена, вытравлена из них. В рамках Системы, убеждает читателя Г.Х. Попов, появление вот таких онисимовых просто невозможно, и в том ее неустранимый порок.

Допустим, но откуда появился сам незаменимый Онисимов? Профессор этот вопрос не обходит, но его творческая мысль совершает причудливый ход. По его мнению, «и Орджоникидзе, и Тевосян, и сам Онисимов не продукты этой Системы. Они пришли в нее со стороны – из подполья, из гражданской войны. Они принесли в систему свою веру в партию, свою дисциплинированность и беззаветную преданность делу. И пока в Системе сохранялись эти кадры, она функционировала».