Эвакуация. 1941—1942 гг.

Вот так раз! Это в подполье и на Гражданской войне воспитывался безукоризненный профессионализм руководителей советской индустрии?! Произвольность этого утверждения тем более очевидна, что И.Ф. Тевосян, которого в этом пассаже Попов опрометчиво упоминает, как, вероятно, помнит читатель (хотя бы из моей небольшой справки о нем на предыдущих страницах) никакого отношения ни к подполью, ни к Гражданской войне не имел. Это выпускник советского вуза, получивший возможность углубить свои познания в увлекшей его профессии во время продолжительных заграничных командировок.

Но это не случайная оплошность профессора-публициста. Если б он действительно хотел найти разгадку кризиса советской системы, то непременно поинтересовался бы и другими биографиями «большинства руководителей», чьи характеры и судьбы воплощены в «типичном» Онисимове, – ну, хотя бы теми, о которых я рассказывал выше: они как раз из самых заметных. При этом он смог бы удостовериться, что ни один из них – не только инженеры, организаторы производства, но даже и крупные партийные работники: Андрианов, Аристов, Патоличев, – не имел отношения к тем источникам «дисциплинированности и преданности делу», которые, по версии Г.Х. Попова, сформировали характер Александра Леонтьевича Онисимова и, стало быть, присутствуют в фундаменте Административной Системы. Подчеркиваю: ни один! Выходит, что свою версию их деловитости и преданности идее ученый экономист, извините за резкость, высосал из профессорского пальца.

Но столь же решительно расходится с реальностью и утверждение Г.Х. Попова о том, что административное начало, беспрекословное подчинение исполнителя руководителю было определяющим в советской системе управления народным хозяйством. Из чего он это заключил? Надеюсь, все изложенные выше сюжеты о перемещении бронепрокатных станов из Ленинграда в Нижний Тагил, из Мариуполя в Магнитогорск, об их устройстве на новых местах наглядно убедили читателя, что в тех условиях безупречная исполнительность привела бы к неизбежному провалу операции. Не безропотное послушание, а умение мыслить продуктивно и дерзко, находить нестандартные решения и брать на себя ответственность более всего ценились тогда у подчиненных и партнеров. Таков был стиль времени.

Ну и «поиск кандидатов на вакансии, проблема выдвижения кадров», в которых Г.Х. Попов усмотрел проявления неизлечимой болезни Системы, на самом деле составляли сильную сторону тогдашнего социально-экономического уклада. Развитой интеллект подогревался творческим азартом, сознание общественной значимости дела подкреплялось созданием благоприятных условий для творчества, работа с полной самоотдачей увенчивалась общественным признанием. Творчески мыслящий человек чувствовал себя востребованным, быстро продвигался по службе – иначе откуда появились бы эти 35-, даже 30‑летние директора крупных производственных предприятий и наркомы?

Между прочим, из сказанного следует, что О.А. Хвалебнова возмутилась отображением в романе А.А. Бека системы управления металлургической отраслью не без причины: умная была женщина и достоинства своего мужа как руководителя отрасли понимала правильно. Другое дело, что мысль, которую она сочла ложной, Ольга Александровна в традициях того времени предпочла не опровергнуть в открытом споре, а запретить. К тому же, а точно ли та мысль была ложной? Ведь роман – не очерк; талантливый писатель исследовал не систему управления, а крупный человеческий характер в ситуации, когда преданность делу драматически сталкивается («сшибается» – его слово) со сложностью реальной жизни. Такая коллизия волновала многих писателей и кинематографистов на исходе «оттепели», когда писался роман Бека; в этом контексте и следовало обсуждать фигуру Онисимова, а не в плоском сопоставлении с прототипом.

Однако меня сейчас волнует не роман, который уже мало кто помнит, а профессор-экономист, придумавший Административную Систему. Надеюсь, читатель убедился, что концепту «Административная Система» в действительности ничто не соответствует, это плод умозрения, оторвавшегося от реальности, «копия без оригинала» – симулякр, как называют такие бессодержательные понятия философы. Но симулякры бывают разные: некоторые даже служат ступеньками в развитии науки, другие могут хотя бы позабавить (как, к примеру, «бяка-закаляка кусачая» у Чуковского). Но симулякр, введенный в оборот Г.Х. Поповым, ничего на самом деле не объяснил и принес нашему обществу только ощутимый вред.

Меньшую беду я вижу в том, что автор слишком простого (тем и удобного) объяснения нашей сложной истории обрел репутацию гуру по вопросам управления и в этом качестве был избран в Моссовет, а потом и мэром Москвы. Бывал я в Москве в период его «мэрства», остались самые печальные воспоминания. Но, слава богу, «специалист по управлению» скоро осознал, что управлять он не способен, и сам подал в отставку.