Эвакуация. 1941—1942 гг.

Все было жестоко и драматично, потому что советский социализм в очень существенных отношениях был имитационным. Но если бы не этот несовершенный социализм, давший возможность мобилизовать все имеющиеся в стране ресурсы, не зацикливаясь на частнособственнических и ведомственных интересах, и свободно маневрировать ими для концентрации военно-производственной мощи там, где она проявит наибольшую эффективность; если бы не плеяда в высшей степени компетентных, стратегически мыслящих и не боящихся брать на себя ответственность – добавлю: очень молодых! – командиров производства, воспитанных уже социалистическим обществом, с его культом знания; если бы не организующая сила партии, заставляющей «недосоциалистическое» общество вести себя так, как если бы оно было социалистическим; если бы, короче говоря, не предпосылки социализма плюс имитация факторов, которых ему недоставало, чтоб быть полноценным социализмом, – мы точно не смогли бы тогда осуществить «операцию, равную величайшим битвам», и повернуть ход событий от величайшего поражения к величайшей победе. Стыдиться такой истории и в моральном плане… как-то нечистоплотно, ну а камуфлировать ее, как Мавзолей в дни парадов, в угоду «политкорректности» – даже и политически недальновидно.

2. Уралмаш встает в строй

Флагман оборонки строился не для войны

Перевод экономики СССР на военные рельсы потребовал радикальной перестройки ее структуры и в геоэкономическом плане, и, если так позволительно выразиться, на клеточном уровне. При этом на всех уровнях важнейшим фактором перемен оказалась эвакуация, точнее – проведенная в рамках эвакуации и под ее прикрытием передислокация военно-промышленных предприятий страны. И, пожалуй, нет в истории эвакуации примера, который позволил бы увидеть этот процесс более предметно, нежели превращение самого мирного завода Урала в одно из главных оборонных предприятий Советского Союза.

Хочу особо подчеркнуть, что Уральский завод тяжелого машиностроения (УЗТМ) строился не для войны. В докладе проектного бюро Уралсовнархоза, представленном в мае 1926 года президиуму Уралоблисполкома, говорилось о необходимости создания своей машиностроительной базы для развития горно-металлургической промышленности Урала – завода-гиганта, который «должен иметь все данные для того, чтобы следовать за интенсивным развитием той или иной отрасли промышленности»[177]. В этом докладе впервые была использована формула «завод, строящий заводы». В своем приветствии коллективу в день официального ввода Уралмаша в строй А.М. Горький придал этому определению более образный вид: «отец многих заводов и фабрик». Так за Уралмашем и закрепилось это выражение: «отец заводов», а то и «завод заводов». Смысл его в контексте времени для всех был очевиден: страна вступает в период индустриализации, строительство сотен новых предприятий требует огромного количества металла, а для получения металла нужна развитая металлургия. Металлургия – это домны, мартены, прокатные станы и т. д. Возможно, для кого-то прозвучит и неожиданно, но это ведь тоже изделия из металла.

Их, конечно, можно было закупить за границей. Любопытная история: в конце 1929 года А.П. Банников, директор Уралмашстроя, съездил в составе закупочной комиссии в Германию, чтобы познакомиться с работой немецких заводов, заказать оборудование. Возвратившись, рассказывал: «Наша комиссия посетила пятнадцать крупных заводов. И мы получили предложение купить ряд заводов целиком. Но покупать эти заводы со старым оборудованием не стоило»[178]. Заказывали новейшие конструкции, таким и немецкие предприятия позавидовали бы. В конкурсе на изготовление энергетического оборудования для Уралмаша участвовало более ста фирм: промышленность Германии переживала жестокую депрессию, работы не было, хватались за любой заказ.

Шестьдесят лет спустя наши экономические «менеджеры» рассудили «прагматично»: зачем производить самим, если за границей можно купить дешевле и качественнее? Мы до сих пор расхлебываем результаты такой «простодушной» стратегии. У «большевиков» же была крестьянская логика: чтоб не попасть в «батраки» к буржуям, надо обустраивать свое хозяйство – затянув потуже пояс, покупать не самовар, а плуг. По такому разумению строительство Уралмаша начали с цеха металлоконструкций: его продукция была сразу же востребована самим Уралмашстроем для возведения других цехов, но часть ее уже можно было поставлять на другие стройки, так что сразу был подключен и механизм самоокупаемости. Таким же «геном» роста стал для промышленного Урала и сам Уралмаш: продукцию, производство которой он шаг за шагом осваивал, уже не надо было заказывать за границей. Тогдашнее «импортозамещение» (слова не было, а стратегия была, причем не сравнимая с сегодняшней по эффективности) позволяло не только экономить валютные средства, но и наращивать собственные мускулы, ослаблять зависимость отечественной экономики от мировой конъюнктуры.