Эвакуация. 1941—1942 гг.

В общем, это было совершенно не оружейное предприятие, что и имел в виду директор Б.Г. Музруков в докладе по основной деятельности завода за 1941 год, подчеркивая, что «с начала второго полугодия завод вынужден был коренным образом перестроиться, перейдя от продукции индивидуального производства мирного времени, обеспечивающей развитие народного хозяйства, на оборонную продукцию серийного и крупносерийного характера.

Если в первом полугодии отчетного года коллектив работал над выполнением заказов черной металлургии, строительства Большой Волги, фанерными прессами, то во втором полугодии эти заказы полностью были приостановлены и начата работа над новыми заказами оборонного значения (корпус танка, зенитная пушка, деталь М-13 и силуминовое литье для авиамоторов).

Для этого понадобилось произвести коренную перестройку всего технологического потока, совершенно по-иному расположить оборудование в заготовительных и механических цехах, в короткий период смонтировать дополнительное количество оборудования, подготовить новые для завода квалифицированные кадры в больших количествах.

Организация новых производств потребовала изготовления большого количества штампов, специальных приспособлений и инструмента»[185].

Замечу, что на производство «детали М-13» (корпуса снарядов для «катюши») переводились тогда многие предприятия; естественно, для Уралмаша налаживать поточное производство этой продукции было непривычно и хлопотно, но не в том был главный вклад завода в дело обороны страны. Равно как и не в силуминовых отливках или зенитных пушках. Настоящим испытанием на прочность многотысячного коллектива явилось другое задание ГКО: «заводу заводов» предстояло стать ключевым партнером спешно создающегося «Танкограда» – переключить свои главные производственные мощности на выпуск корпусов для тяжелых танков. Об этом задании, круто изменившим жизнь и судьбу предприятия, руководству УЗТМ стало известно буквально на второй день войны.

Утром 23 июня главные руководители завода собрались в кабинете директора Музрукова, озабоченные одним вопросом: что будем делать для фронта? Борис Глебович в присутствии сподвижников позвонил в Москву наркому В.А. Малышеву и после короткого разговора, положив трубку, сообщил собравшимся, что готовится постановление ЦК ВКП(б) об организации на Уралмашзаводе производства бронекорпусов для тяжелых танков КВ, которые будут поставляться на Челябинский тракторный завод, который планируется спешно преобразовать в танковый.

С ЧТЗ вопросов не было: там танковое производство начали осваивать еще до войны. С началом войны на посильно подготовленную «почву» пересадили танковое производство Кировского завода из Ленинграда, а для усиления мощности срочно создающегося танкостроительного гиганта добавили ряд производств из других мест. А на Уралмаше танковое производство пришлось начинать с нуля, при этом оно было инородно профилю предприятия. Но никто не усомнился в том, что выполнять военный заказ необходимо, и он был выполнен – благодаря неординарным организационным мерам, компетентности руководителей, ценой невероятных усилий и, конечно, благодаря концентрации средств, достигнутой вследствие эвакуации.

Упомянутый разговор Музрукова с Малышевым был коротким, потому что нарком намеревался в ближайшее время появиться на заводе лично. Визит его действительно состоялся (он прилетел самолетом) и был предельно деловым: под руководством Вячеслава Александровича Малышева на Уралмаше в тот день приступила к работе комиссия по налаживанию на заводе производства бронекорпусов.

Прежде всего: а что это за штука такая – бронекорпус танка КВ? Почему для того, чтоб наладить его производство, понадобились решение на самом высоком правительственном уровне и приезд на завод заместителя председателя Совнаркома? Вот компетентный ответ на этот вопрос (из воспоминаний тогдашнего главного технолога Уралмашзавода Сергея Ивановича Самойлова[186]):