Эвакуация. 1941—1942 гг.

Нынче парк Победы – любимое место отдыха уралмашевцев, но о Победе здесь мало что напоминает. Разве что «тридцатьчетверка» у главного входа (кстати, не уралмашевская – тагильского производства) … Бани с веничком, мангалы с шашлыками, пиво рекой. Танковая трасса уже почти не просматривается, ее булыжное покрытие растащили домовладельцы из частного сектора…

Однако возвратимся в прошлое. На протяжении нескольких месяцев самоходки разных модификаций и «тридцатьчетверки» выпускались на Уралмаше параллельно, но с октября 1943 года выпуск танков прекратили совсем, завод полностью перешел на выпуск самоходок. И последней боевой машиной, сошедшей с заводского конвейера после окончания войны, была самоходка СУ-100. По легенде, в победный день 9 мая она вышла из ворот сборочного цеха, и на ее броне, слева и справа от орудия, стояли директор завода Б.Г. Музруков (уже в звании генерал-майора инженерно-технической службы) и парторг ЦК М.Л. Медведев. На самоходке они будто бы отправились и на митинг по случаю Победы на площадь 1905 года. Так это было или не так, сегодня сказать трудно, но дух времени легенда передает точно.

По другой легенде, та же самоходка возвышается сейчас на пьедестале на центральной заводской площади – сразу за проходной. Вот это – едва ли: больше года прошло после окончания войны, как этот памятник установили. Правда, распоряжение о том поступило в первые послевоенные дни:

«15 мая 1945 г. Музрукову, Медведеву, Любимову[189]

В ознаменование исторических побед Красной армии над гитлеровской Германией, для увековечения трудового героизма рабочих, ИТР и служащих танковых заводов в период Великой Отечественной войны считать необходимым на каждом танковом заводе по пути наибольшего движения рабочих с работы и на работу установить на пьедестале танк (артсамоход), выпускаемый заводом. Танк должен быть подготовлен к длительному хранению. Все формуляры и документы по танку должны быть положены в герметически закрытую коробку. Танк должен быть изготовлен сверх плана…

На пьедестале нужно сделать надпись: “В память Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг.”.

Народный комиссар танковой промышленности СССР В. Малышев».

Фронта уже не было, последнюю продукцию танкового производства спешно погружать в эшелоны было не нужно. Может, именно тот экземпляр и сохранили? Но вот свидетельство из авторитетного научного издания:

«Последняя самоходная артиллерийская установка СУ-100 была изготовлена в канун первой годовщины Великой Победы и 8 сентября 1946 г. своим ходом встала на пьедестал на площади Уралмашзавода»[190].

Правда, и с этой датой – вопрос. В разных источниках говорится, что самоходка взошла на пьедестал в День танкиста, но он тогда отмечался 11 сентября. А в других источниках и вообще называют октябрь.

Так или иначе, самоходка на своем литом чугунном (впрочем, изображающем гранитную уральскую скалу) пьедестале пережила все взлеты и падения выдающегося предприятия, которое само воспринимается как выразительный памятник периода Великой Отечественной войны и всей отечественной истории ХХ века.

Этот памятник свидетельствует не просто о трудовом подвиге, но об успешном превращении «завода заводов» в крупнейшее танкостроительное предприятие, по своему технологическому уровню превзошедшее аналогичные предприятия и американцев, и, что тогда особенно было важно, немцев.

Памятник символизирует, однако, победное завершение пути. По нему нельзя судить, насколько тот путь к победе был труден. В самоходке на постаменте не отразились такие «будничные подробности», как, например, смерть десяти ребятишек в ижорском эвакуационном эшелоне. Или житье в переполненных бараках, где даже спать приходилось по очереди. Или выращивание картошки из срезанных глазков во дворах, на газонах и в скверах, превращенных в огороды…

Или такая вот история – ее рассказал в своих воспоминаниях бывший секретарь Свердловского обкома ВКП(б) А.Б. Аристов.

На фронт с подарками ехали монгольский маршал Чойбалсан и председатель Президиума Малого хурала Монголии Бумацендэ. Сделав остановку в Свердловске, они посетили Уралмаш. Почетных гостей провели в один из цехов, где делается оружие. Даже короткое пребывание в обстановке, в которой сотни людей трудились для фронта изо дня в день – без выходных, по двенадцать и более часов в сутки, – показалось «детям степей» невыносимым. Маршал был помоложе, он выдержал, а шестидесятилетний Бумацендэ упал в обморок. Аристов сам был тому свидетель, он их сопровождал.

И еще эпизод из воспоминаний А.Б. Аристова:

«Однажды ночью, пока мы с наркомом Вячеславом Александровичем Малышевым ходили по цехам Уралмашзавода, на наших глазах шестеро рабочих скончались от истощения и переутомления».