Эвакуация. 1941—1942 гг.

А в 1932 году по решению Совета Труда и Обороны СССР заводу пришлось совершить радикальный поворот к «оборонке». Производство паровозов не стали сокращать: они и во время войны нужны не меньше, чем оружие. Но планы по сельхозтехнике заводу снизили (тем более что к тому времени вошел в строй и набирал силу Ростсельмаш), а главное – поручили заняться танками, танковыми моторами и артиллерийскими гусеничными тягачами. Под военные заказы предприятие получило щедрое финансирование, и в 1930‑е годы ХПЗ в бурном темпе расширял свои производственные площади, наращивал станочный парк. Одно из новых производств, развернутое за пределами основной площадки, превратилось в относительно автономное предприятие – завод танковых дизель-моторов, получивший кодовое название «завод № 75». Но и головной завод, который продолжал строить и паровозы, но стал по преимуществу танкостроительным, получил «псевдоним»: «завод № 183».

В историю отечественного танкостроения завод № 183 вошел как создатель и главный производитель самого прославленного танка Второй мировой войны – Т‑34, легендарной «тридцатьчетверки». А завод № 75 разработал и освоил производство серии дизель-моторов, которые в разных своих модификациях ставились на все типы танков – и легкие, и средние, и тяжелые, и даже на морские суда, на самолеты.

Запустив к началу войны на полную мощность два главных танкостроительных гиганта, уже освоивших выпуск танков, равных которым не было у – вероятного? Нет, давно уже очевидного! – противника, СССР, казалось, вполне изготовился принять на себя удар агрессора. Но противник напал «вероломно», что явилось ключевым пунктом хитроумного плана «Барбаросса», и тем самым сильно обесценил все наши приготовления. Кроме того, как читатель знает, северный и южный моторизованные клинья вермахта, которые начали врезаться в советскую территорию сразу после успешного начала «блицкрига», как раз и были направлены в сторону наших танкостроительных гигантов, в которых, по реалистичной оценке главарей Третьего рейха, в значительной мере была сконцентрирована «жизненная сила России». Так что необходимость эвакуации этих предприятий стала очевидной для руководства страны еще по первым итогам гитлеровского нашествия. Но при этом очевидной была и угроза оставить страну на время эвакуации практически без танкового прикрытия. Помните, как взволновало Н.А. Вознесенского решение украинских властей об эвакуации киевского завода «Арсенал»: «А как же будет с 37‑мм зенитными автоматами?» А ведь вопрос о танках несравненно драматичней: чем будем держать фронт?

Не будет преувеличением, если скажу: от решения головоломки с главными танковыми заводами в значительной мере зависел исход войны.

«Зальцман умеет делать танки»

В обоих случаях (да и почти везде так было) момент остановки производства для демонтажа и вывоза оборудования в тыл сами его работники оттягивали, как могли: ну, еще одну машину, еще одну деталь, еще одну операцию, а то когда в следующий раз получится включить станок? А фронт не ждет. Да и нестерпимо жаль было рушить своими руками то, что создавалось с таким трудом на протяжении десятилетий.

Танковое производство ленинградского Кировского завода держалось до последнего еще и потому, что в этом случае связь тыла и фронта была особенно наглядна. На этом заводе танки КВ («Клим Ворошилов»), против которых немцы еще не умели бороться, производились серийно, начиная с осени 1940 года, – уже около полусотни экземпляров ежемесячно. Правда, их конструкцию еще доводили до оптимальных параметров: ставили на них пушки разного калибра, огнемет, что-то меняли в ходовой части. Так что вслед за КВ‑1 еще в начале 1940 года появился КВ‑2, выпускавшийся, впрочем, недолго – не оправдал ожиданий. Были потом и многочисленные другие модификации, но и они не прижились: базовая модель оказалась оптимальней. Ее и выпускали. За полтора предвоенных года на вооружение армии кировцами было поставлено 611 танков КВ разных модификаций. Когда же началась война, производство модели КВ‑1 резко увеличилось до 150, 180 в месяц – главным образом за счет того, что к выпуску боевых машин подключились смежники: Ижорский и Металлический заводы, которые, остановив мирные заказы, освоили выпуск бронекорпусов и танковых двигателей.

Мысль же об остановке, хотя бы временной, производства танков отторгалась, пожалуй, на уровне инстинкта. Уже создалась военная угроза Ленинграду, а завод все еще продолжал работать на своем месте – делать неуязвимых гигантов. Даже когда он оказался в прифронтовой полосе: передний край обороны находился всего в четырех километрах к югу от заводской территории, и вражеские пушки били по цехам прямой наводкой, – из заводских ворот продолжали выходить танки КВ и своим ходом шли на передовую. Их роль в обороне города была столь заметной, что директору завода И.М. Зальцману, сумевшему организовать бесперебойный выпуск самой грозной по тому времени военной техники в прифронтовых условиях, уже в сентябре 1941 года было присвоено звание Героя Социалистического Труда.