Эвакуация. 1941—1942 гг.

Это кажется невероятным: шестеро за одну ночь! Причем на глазах у случайно оказавшегося поблизости высокого начальства. А ведь то была рядовая ночь, и завод был огромный: что же там в других цехах и в другое время происходило?

Вот и Малышев, по свидетельству Аристова, сказал дрогнувшим голосом:

– Поверят ли потом люди, какой ценой давались танки?

Не поверить тут можно только одному: что выпустить на заводе, изначально на серийное производство не рассчитанном, за неполные четыре года войны, с августа 1941 по май 1945 года, 706 танков Т‑34, 4785 самоходок и 19 225 бронекорпусов было бы невозможно лишь за счет беспощадного и безоглядного расходования «человеческого материала». Конечно, определяющую роль сыграло все-таки то обстоятельство, что создатели уральских танков работали не только на пределе физических возможностей человека, но и на технологическом уровне, превосходящем мировые достижения. Здесь освоили конвейерное производство сложнейшей продукции. Здесь стабильно применялись технологии, недоступные в то время ни немцам, ни американцам. Здесь интеллектуальный компонент материального производства был так велик, как нигде в мире: свою долю в повышение производительности труда вносили не только первоклассные конструкторы и технологи, но и ученые Академии наук, с одной стороны, и рядовые рабочие – слесари, сварщики, станочники – с другой. Все целеустремленно работали на общий результат! Именно благодаря гигантскому технологическому скачку завод-«новобранец» за время войны стал заводом-«генералом». Теперь ему посильны были стратегические задачи огромного масштаба.

3. Рождение Танкограда

«А как же будет с танками?»

Память о «той единственной Гражданской» долгое время поддерживалась в народе песнями о «конармейской тачанке» и легендами о непобедимых кавалерийских маршалах: мол, все в порядке, если «Ворошилов на лошадке» и «Буденный на коне». Но уже в 1920–1921 годах на нижегородском заводе «Красное Сормово» выпустили небольшую партию «Русских Рено», скопировав популярный в годы Первой мировой французский танк «Renault FT-17», и с этого момента принято отсчитывать историю отечественного танкостроения. На протяжении 1930‑х и в мире, и в нашей стране созрело убеждение, что грядущая (и неизбежная) Вторая мировая будет войной моторов, и создание танковой промышленности на мировом уровне стало одной из главных задач «сталинских» пятилеток. Для решения этой задачи необходима были соответствующая металлургическая база и развитое машиностроение. Чтобы выстраивать то и другое заново применительно к танкам, потребовались бы огромные ресурсы, да и время торопило. Поэтому главные советские танкостроительные центры были созданы в 1930‑х годах на основе многопрофильных промышленных гигантов, сформировавшихся еще до революции вовсе не ради танков.

Первым в этом плане нужно назвать ленинградский Кировский (бывший Путиловский) завод. По масштабам он уступал в Европе разве что заводам Круппа, и спецификация его продукции была неоглядной: паровозы, трактора, зерноуборочные комбайны, грузовые автомобили, паровые турбины и т. д. Добавлю, что еще в начале ХХ века путиловцы выпускали бронированные военные суда, для чего научились варить, прокатывать и обрабатывать броневую сталь. Этот опыт был принят во внимание, когда в начале 1930‑х годов правительство решало, на каком предприятии быстрее и дешевле можно наладить производство танков. Конструкторы и производственники Кировского завода подтвердили свою репутацию: они могут все! Перебрав ряд вариантов (с оглядкой на зарубежный опыт, но и собственный быстро нарабатывали), они в 1938 году создали «фирменный» тяжелый танк КВ, в первый период войны наводивший ужас на немцев своей непробиваемой броней: «танк-призрак», его убивают, а ему все нипочем.

Разнопрофильным гигантом был и Харьковский паровозостроительный завод, построенный в 1890‑х годах Русским Паровозостроительным и Механическим акционерным обществом при участии французской паровозостроительной компании. Еще до революции на этом предприятии, кроме локомотивов, вагонов и иной техники для железных дорог, выпускали котлы для паровых морских судов, сельскохозяйственную технику, а потом и двигатели внутреннего сгорания. Во время Первой мировой войны завод, построенный для удовлетворения запросов мирной жизни, выполнял много государственных военных заказов. В условиях гражданской междоусобицы он, конечно, пережил резкий спад производства, но при восстановлении народного хозяйства в 1920‑е годы и паровозы, и сеялки-косилки, и прочая его продукция вновь оказались очень востребованными.